Царь Фив Эдип много лет назад освободил город от ужасного чудовища, Сфинкса. И теперь он тоже жаждет помочь своему народу. В храм Аполлона в Дельфы отправлено посольство, чтобы сам бог указал пути избавления от смертельной болезни. Ответ бога таков: надо найти и покарать преступника, который убил Лая, предыдущего царя города, только после этого болезнь исчезнет. Хотя со времени убийства прошло уже много лет, Эдип немедленно приступает к поискам, он должен узнать правду и наказать виновного. Но постепенно в ходе усиленных поисков преступника перед ним и народом открывается страшная тайна: это он сам убил Лая во время случайной ссоры на дороге, даже не зная, что имеет дело с царем Фив. Только потом Эдип расправился со Сфинксом и получил в награду пустующий трон и руку царицы-вдовы Иокасты. И это еще не все. Эдип узнает, что хотя он и воспитывался в Коринфе, но в действительности он родом из Фив и его отец — Лай, а мать — Иокаста. Значит, он не просто убийца, а отцеубийца и муж собственной матери. И подумать только, все эти несчастья обрушились на человека удивительной честности и отваги без всякой его вины, лишь по безжалостному приговору судьбы и богов! Поэтому в заключительных словах драмы хор стенает: «Сколько людей когда-то завидовало счастью и всемогуществу Эдипа! Теперь он сброшен безжалостной судьбой в пропасть отчаяния. Нет, никого нельзя называть счастливым, пока не закроются в последний раз его глаза».
И простой человек, и могущественный владыка, даже если он действует из лучших побуждений, бессильны перед всесокрушающей мощью рока. Самые добрые намерения, способные спасти человечество, обращает он ему во вред, на горе и погибель.
Не думайте, что Софокл в своей трагедии осуждает Перикла. Совсем наоборот, он его защищает. Вовсе не вождь навлек несчастье на город, хотя он и стремился к войне и распорядился собрать народ за городскими стенами. Он действовал из лучших побуждений, хотел победы Афин и предотвращения тяжелых потерь, однако стал игрушкой в руках богов, причиной огромных несчастий, в том числе и для собственной семьи.
Смерть не обошла стороной и дом Перикла. Умерла его сестра, затем оба сына от первого брака. Сначала жертвой смертельной заразу пал вечно ссорившийся с отцом старший сын Ксантипп, а через восемь дней младший — Парад. Когда Перикл стоял у его изголовья, он не мог сдержать стонов и слез. Со времени процесса Аспазии люди впервые видели плачущего Перикла.
Живым остался только сын Перикла и Аспазии, носивший имя отца. Но он незаконнорожденный и даже не имеет афинского гражданства, ибо двадцать лет назад по инициативе самого Перикла приняли закон, по которому полноправным гражданином считался только тот, у кого и мать, и отец были афинянами. Потребовался специальный указ, давший сыну Перикла афинское гражданство и право на наследование имущества отца.
Великий политик утратил не только семейное счастье. К закату клонилась его политическая звезда. Народ гневался, он считал стратегию Перикла ошибочной, винил во всех несчастьях. Люди говорили: «Если бы не страшная скученность, эпидемия не привела бы к таким жертвам. Из страха перед потерями мы уклоняемся от битвы. Но даже в самом кровавом сражении не погибло бы столько народу, сколько мы ежедневно теряем от проклятой заразы».
Как ни просил Перикл, было принято решение послать в Спарту посольство с предложением мира. Оно вернулось ни с чем. Вскоре после этого Перикла лишают поста, ему предъявляют обвинение в финансовых нарушениях, якобы имевших место во время его многолетнего пребывания в должности стратега. Суд приговаривает бывшего кумира народных масс к выплате весьма значительной суммы. Несколько месяцев спустя, когда волна возмущения спала, Перикла снова избирают в коллегию стратегов, однако былого авторитета он уже не приобрел: был скорее пассивным наблюдателем того, что происходило на театре военных действий.
Потидея сдалась зимой 430/429 г. до н. э. Она могла бы обороняться и дольше, если бы не страшный голод: в городе отмечались даже случаи людоедства. Условия капитуляции были суровыми: все жители должны покинуть родину. Мужчины могли взять только по одному комплекту одежды, женщины — по два платья. Было также определено, сколько денег они могут унести с собой. Изгнанники рассеялись по окрестным поселениям, а город заняли афинские колонисты. Осада Потидеи стоила Афинам многих тысяч людских жизней и двух тысяч талантов. Поэтому народ считал, что к потидейцам отнеслись слишком мягко: их всех следовало бы продать в рабство.
