Спартанской армией, вторгшейся в Аттику в 446 г. до н. э., командовали молодой царь Плистоанакт и его советник Клеандрид. Спартанцы дошли до Элевсина, опустошили некоторые районы и сразу же отступили. Это вызвало в Спарте подозрение, что афиняне подкупили царя. Так же думали и в Афинах. Когда Перикл представил народному собранию финансовый отчет за прошедший год, то по поводу расходования суммы в десять талантов он коротко сказал: «Деньги истрачены на весьма важное дело».
Такое объяснение сочли вполне достаточным, и никто не потребовал дополнительных разъяснений. Быть может, именно это заявление спартанцы и расценили как доказательство вины обоих военачальников. Молодой царь был наказан высоким денежным штрафом. Поскольку он не мог его заплатить, то отправился в изгнание. Клеандрид предусмотрительно бежал в Италию еще до начала судебного разбирательства, его заочно приговорили к смерти. Но обвинение в измене явилось результатом либо клеветы, либо недоразумения. Причина отступления из Аттики объяснялась просто: афиняне скрылись за своими стенами, которые при существовавших тогда осадных приспособлениях были неприступными.
Хотя Аттике грозило новое спартанское нашествие, Перикл не мог дольше задерживаться на родине. Он должен был подавить восстание на Евбее, где укрепились враждебные афинянам олигархи. Поэтому поход состоялся, несмотря на угрозу вторжения спартанцев. Перикл вел с собой 50 кораблей и 5 тыс. гоплитов. Только теперь стало ясно, сколь правильным и дальновидным было решение заключить договор с беотянами, хотя раньше, вероятно, многие критиковали своего руководителя за излишнюю уступчивость. Города Беотии строго соблюдали нейтралитет. Знаменательно, что еще раньше беотяне пропустили через свои земли отряд Андокида, отступавший из-под Мегары. Теперь же они не оказали никакой поддержки жителям Евбеи, всего год назад пришедшим им на помощь под Коронеей, и безразлично взирали на то, как на другой стороне пролива афинские войска захватывают один город за другим. Правда, только один из них (Гестея) был полностью очищен от жителей и передан афинским колонистам — наказание за уничтожение горожанами экипажа корабля, случайно попавшего в их руки. Зато другие города острова, например Халкида, лишь потеряли часть своих земель. Они также должны были остаться в Морском союзе, преобразовать свой политический строй в соответствии с афинскими требованиями и заключить договор, регулирующий их отношения с сувереном. Выбитый на мраморных плитах текст договора с Халкидой сохранился до наших дней. Все жители этого крохотного государства должны были принести присягу такого содержания: «Ни словом, ни делом, ни с помощью какого-нибудь коварства не отступлю от афинского народа и не пойду за отступником. Если кто-нибудь задумает измену, то я сообщу об этом афинянам. Буду платить установленную дань. Буду по мере моих сил наилучшим и самым честным образом исполнять обязанности союзника. Буду помогать афинскому народу и сражаться с его врагами. Буду всегда послушен афинскому народу».
Каждому мужчине города, не принесшему присяги, грозили потеря гражданских прав и конфискация имущества. Одно из дополнительных постановлений предписывало отправить в Афины заложников, в другом же говорилось следующее: «Жители Халкиды могут подвергать своих граждан суду точно так же, как афиняне своих, за исключением тех случаев, когда им грозят изгнание, смерть или лишение гражданских прав. Эти дела будут рассматриваться в самих Афинах».
Нельзя было яснее показать зависимость жителей Халкиды. Со своей стороны, афинский совет и судьи от имени всего народа также должны были принести присягу: «Не буду изгонять жителей Халкиды и не разрушу их города. Не обижу никого из тамошних людей, не приговорю их к изгнанию или тюремному заключению и никого из них не убью. Без согласи афинского народа не отберу имущества ни у одного человека, не подвергшегося суду. Не накажу ни всех в целом, ни отдельного человека без решения суда. Когда из Халкиды прибудет посольство, поставлю его перед советом и народом в течение десяти дней»[36].
Подобный договор был заключен и с Эретрией. Таким образом полностью восстанавливалось господство над Евбеей, что имело для Афин огромное значение. Этот большой, густо заселенный и плодородный остров являлся житницей Аттики, и в случае его откола от Афин восточному побережью полуострова грозила бы постоянная опасность.
