Постановление народного собрания, таким образом, указало причины переселенческой политики: Аттика была перенаселена. Предоставление земли и работы ее жителям диктовалось экономической необходимостью и вместе с тем увеличивало популярность Перикла как настоящего друга народа, заботящегося прежде всего о неимущих.
Не везде афинские колонисты продержались долго. Даже те из них, кого пощадили войны и перевороты последующих десятилетий, позднее растворились в массе аборигенов. Память о них сохранилась только благодаря великим произведениям искусства. Так, выезжавшие на Лемнос клерухи захотели обеспечить помощь и благорасположение покровительницы города и своей новой родине. Сложились и заказали мастеру Фидию бронзовую скульптуру Афины, которая была установлена с левой стороны от входа на Акрополь. Сохранилась ее копия: богиня изображена молодой девушкой в ниспадающем складками пеплосе, волосы перевязаны широкой лентой. Свой шлем Афина сняла и держит его в правой руке, левая покоится на древке копья. Юное прекрасное лицо спокойно и доброжелательно. Такой ласковой и доброй покровительницей, к которой в любых случаях жизни можно обратиться с покорной просьбой и доверчивой мольбой, хотели видеть хозяйку Акрополя покидавшие ее землю афиняне. И хотя уже прошли века с тех пор, как умерли последние почитатели ее культа, никогда не будет недостатка в людях, преклоняющихся перед красотой Афины, прозванной Лемносской.
Пока действовало пятилетнее перемирие со Спартой, Афины могли безнаказанно угнетать своих союзников. Правда, оба государства не скрывали взаимной вражды. Спартанцы недвусмысленно показывали, что они не намерены отказываться от своего влияния в Греции. И вот случилось так, что в те же годы святыню в Дельфах захватили фокеяне — немногочисленный разбойничий народ, как и все горцы, жадный до богатств, собранных в храме Аполлона. Правившая Дельфами жреческая олигархия немедленно обратилась за помощью к спартанцам. Те выгнали фокеян и преспокойно вернулись на Пелопоннес. Фокеяне же в свою очередь обратились за помощью к афинянам, с которыми их связывал союзный договор. Сам Перикл во главе афинских войск вошел в Дельфы и снова отдал их в руки фокеян. И хотя дело не дошло до непосредственного столкновения двух эллинских «сверхдержав», Афин и Спарты, это был первый грозный предвестник надвигавшейся бури.
Тем временем афинянам пришлось столкнуться еще с одним противником. Со времени битвы под Энофитами, т. е. уже в течение десяти лет, они правили Беотией. Благодаря афинской поддержке к власти во всех тамошних городах пришли демократы, беотийские олигархи утратили всякое влияние, а некоторым из них пришлось отправиться в изгнание. Афиняне верили, что такая система обеспечит им благорасположение беднейшего населения края. Они жестоко ошиблись. Беотяне восприняли демократию как нечто, навязанное извне, как свидетельство унизительной зависимости от чужой держады. Афинянам были враждебны не только местные олигархи, но и средние слои. Возник широко разветвленный заговор, в который оказались вовлеченными многие греческие государства, а его нити держали в своих руках спартанцы. Прекрасную организованность заговорщики показали летом 447 г. до н. э., когда одновременно в нескольких городах Беотии произошли перевороты. При поддержке всего населения демократия была ликвидирована и восстановлено прежнее устройство.
Перикл сразу понял: переворот — дело не отдельной группы лиц, а большинства населения. Поэтому он не настаивал на немедленной интервенции. Во время дебатов в совете и народном, собрании его аргументы могли бы быть таковы: «Афины никогда не были и не являются сухопутной державой. А Беотия — край многолюдный и богатый: ее города без всякого труда выставят тысячи воинов. Поэтому поход надо хорошенько подготовить и осуществить его только тогда, когда выяснится то, что нас беспокоит больше всего: в чем причина антиафинских выступлений сразу в стольких городах?»
Но прославленный вождь Толмид придерживался иного мнения. Его аргументы тоже были весьма убедительными: действовать надо быстро, пока новая власть в Беотии еще не окрепла и восставшие города не получили помощь извне. Толмид объявил набор добровольцев для беотийского похода, и вскоре был собран отряд в тысячу гоплитов из представителей самых знаменитых афинских родов. К ним присоединили воинов, прибывших из некоторых городов Морского союза. Перикл резко возражал против авантюры, вплоть до самого последнего момента предостерегая нетерпеливых: «Вы можете пренебречь моим мнением, но наверняка ничего не потеряете, если ненамного отложите поход. Как известно, время — лучший советчик».
