– Командир, на «Степной» тормозни! – рявкает мужик справа от меня и срывается с места к выходу. Маршрутка в последний момент перестраивается через два ряда, останавливается, и я еле успеваю подхватить рюкзак и выпрыгнуть вслед за мужиком – как парашютист из самолета. При этом краем глаза замечаю, что моя соседка по маршрутке так и не оторвалась от сюжета про судьбу несчастного мурманского гея (не Максима Петровича), так что не надеялся я на нее совершенно правильно.
Приземлившись, оглядываюсь по сторонам. Видимость на побережье Горьковского шоссе порядка двух метров, потому что машины (скорее всего, припозднившиеся субботние дачники) шпарят по обочине, вздымая песок в воздух. Стараясь не угодить под какую-нибудь из них, двигаюсь налево, где угадывается «зебра».
Перейдя шоссе, иду по аллее, которая ведет вглубь поселка. Местность здесь, оказывается, очень симпатичная и зеленая, и я шагаю на расслабончике, глазея по сторонам. В пустом рюкзаке, как одинокий батутист, подпрыгивает упаковка пуэра, купленного около «Перово».
Рядом с большим деревом на корточках сидит девушка, увлеченно фотографирующая что-то на мобилу. Мне становится любопытно, я вглядываюсь в том направлении, куда она целится, и вижу под другим деревом здоровенную белку, которая трескает кусочек хлеба. Из какой-нибудь птичьей кормушки подрезала, что ли? Зверюшка – совсем не рыжая, а серая, но зато более классная и выразительная, чем все модные мультяшные белочки вместе взятые. Лет триста не видел живых белок! Причем, похоже только для меня и девушки с телефоном в этой картине есть что-то необычное: местные, идущие мимо, уделяют хвостатой не больше внимания, чем какой-нибудь вороне, да и белка не думает прятаться от людей. У них тут такой непуганый заповедник, что ли?
Я тоже фоткаю зверюгу на телефон и иду дальше. Метров через двести аллея выводит к деревянной бревенчатой церкви – причем не старинной, а явно построенной недавно. Обогнув церковную ограду, выхожу к одноэтажному домику, тоже деревянному и выкрашенному в красный цвет. Нахожу на крыльце табличку с номером и сверяюсь: если я все правильно записал во время бухого разговора, то именно здесь собирается этот их кружок.
Открываю входную дверь и оказываюсь в коридоре. Очень похоже на поликлинику или библиотеку. В этот момент раздается бурный смех дальше по коридору – значит, мне налево, где просматривается комната типа школьного класса.
Точнее, это класс и есть, только парты стоят посередине, сдвинутые вместе. Получается как бы один большой стол. В углу какие-то иконы, в которых я не разбираюсь. Всего в классе, наверное, человек десять: пара-тройка мутных джентльменов (без косовороток и топоров) сидят за столом, а несколько девчонок кучкуются около доски, которая, как и полагается, вся исписана мелом. Значит, это они только что угорали.
– Где ты достаешь такие шикарные юбки?!
– Катя, ты сама шьешь?
– Нет, конечно! Сама я так никогда не сумею, – краснеет мадемуазель, которую расхваливают подруги. Юбка у нее действительно метет пол. Хотя не знаю, что в ней такого красивого.
– Тогда где такие растут? На каких деревьях? Я сама бы в таких с удовольствием ходила!
– Особенно зимой!
– Да, зимой особенно! Матушка Екатерина, сдай нам свои явки!
И снова хохочут. Я по очереди разглядываю каждую (наверное, выгляжу по-идиотски), но Даши среди них точно нет. Поэтому делаю «морду кирпичом», сажусь на свободное место за столом и принимаюсь копаться в телефоне.
В этот момент в класс входит здоровенный лоб с пластмассовым «Тефалем» в руках. Девчонки выхватывают чайник из рук, ставят на подставку и включают.
– Наконец-то! Игорь, сколько можно ходить!
– Тебя только за смертью посылать! Мы чаю хотим!
– Не шумите, – улыбается тот. Голос у лба оказывается неожиданно мягким и тихим. – Мне отец Валерий позвонил, когда я воду набирал.
– Что сказал?
– Он к нам придет?
– Нет, не придет. Хотя было бы здорово…
– Он у вас такой ехидный! Я к нему лишний раз даже не подхожу, – заявляет девушка, которая требовала от Кати (той, которая почему-то еще и «матушка») «сдать явки». Она, в отличие от остальных девчонок (похоже, о существовании косметики не догадывающихся), броско накрашена. Да и ведет себя очень экспрессивно, «на публику», поэтому взгляд все время возвращается к ней.
– Да нет, он добрый. Ты просто с ним мало общалась. Все, ждем, пока чай закипит, заваривайте, и начинаем. – Лоб садится во главе стола, то есть по соседству со мной.
Меня он замечает не сразу.
– Здравствуйте! Вы, кажется, у нас первый раз? – Делает паузу и, как будто извиняясь, продолжает. – По-моему, я вас раньше не видел.
– Первый.
– Понятно. А то у меня память на лица – просто ужасная. Иногда бывает, что я с кем-то пытаюсь знакомиться, а оказывается, что человек уже год ходит на занятия. Вот и подумал: вдруг и с вами так?
– Может, на «ты» будем? – протягиваю ему руку. – Костя!
– Игорь! – он очень широко улыбается, причем не фальшиво, «ради этикета», а вполне искренне. Располагает к себе, одним словом. Бывают такие типы.
– Чайник вскипел! Девочки, мальчики, давайте свои лоханки!
