Минуту мы шагаем молча, только прибавляем шагу.
– Чему быть, того не миновать, – решаю я. – А сейчас давайте радоваться вольной жизни, пока он еще не позвонил. Давайте потрещим хотя бы…
– А о чем трещать будем? О нашем альбоме? – спрашивает Стэн. – Ты же удочку забросил, а с тех пор молчок.
Я вспоминаю «кривое зеркало», о котором думал в клубе, и вздрагиваю.
– Нет, – говорю, – эта тема… пусть отлежится пока. Целее будет.
Вникай в себя и в учение.
Прошел месяц.
Что за это время случилось, в деталях рассказывать незачем. А вот в двух словах – запросто.
На кружок я стал ходить, как на работу. Точнее, даже аккуратнее – на работе-то у меня прогулы «по уважительной причине» случаются. Время от времени.
А здесь – ни разу.
И каждую субботу я зависал перед зеркалом и думал: так на фига я туда езжу? Как только причесывался, обязательно вылезала эта мысль. Видимо, в обычное время она отсыпалась где-нибудь между извилинами мозга, а когда стимулировал череп расческой – ее и будил. И сам уже не рад был, конечно.
Вроде бы никаких закадычных друзей я там себе не завел. Народ приятный, ко мне все относились ровно и приветливо, но не более того.
«Духовными знаниями» я, конечно, оброс. Но вот чтобы ими блеснуть перед кем-то за пределами кружка – не было случая.
Был правда, еще один… фактор, что ли? Но о нем я вообще старался не вспоминать. Фактор назывался «девушка с эскалатора». Если вы по-нормальному читали то, что я рассказывал до этого, а не по диагонали, то про Таню сами все помните. А я, повторюсь, лишний раз эту тему не теребил.
Хотя, если вам так уж не терпится узнать… «Фактор» все равно больше на кружке не появлялся. В смысле, не появлялась. За весь месяц.
Нет, уж лучше про «духовные знания»…
Евангелие я одолел довольно быстро. Уж больно хотелось говорить со всеми на равных, а не «плавать» на каждом кружке.
Сначала – от Матфея. Оно мне в итоге больше всех и понравилось.
Когда стал читать от Марка, ближе к середине забуксовал. Было полное ощущение, что Марк от Матфея ничем не отличается, и весь вопрос в том, кто из них у кого списывал – внаглую, как на контрольной по алгебре классе в седьмом. Хорошо, что пробуксовка случилась в пятницу, а в субботу был кружок, и я спросил об этом Игоря.
– Слушай, – подстерег я его после занятия, когда девчонки мыли чашки, – у меня вопрос такой к тебе! Вот Евангелие от Марка… Там же почти ничего нового по сравнению с Матфеем. Просто короче. Зачем тогда оно писалось? Лайт-версия?
Потом спохватился и добавил:
– Это у меня давным-давно такой вопрос был, просто не у кого спросить было.
А то вдруг и в самом деле решит, что я только на этой неделе книгу открыл?! Я же на кружке себя так позиционирую, что с детства в обнимку с Библией засыпаю.
– Если уж на то пошло, это скорее у Матфея то же самое, что у Марка, – ответил Игорь. – Есть исследования, что Марк писал хронологически первым из всех евангелистов.
– Ах вот, значит, как? – выскочила из меня фирменная фразочка Троцкого.
– Если я ничего не путаю, конечно… Да и не так уж много пересечений между ними. В некоторых изданиях есть приложение, где четыре столбика – это Евангелия, и там очень удобно сравнивать: какие эпизоды где есть, где чего нет… А еще, если учитывать, что апостол Марк писал в основном со слов апостола Петра…
В общем, выгрузил на меня столько инфы, что если бы я и вправду решил утрамбовать ей Стэна, то он точно из-под завалов не вылез бы никогда в жизни.
Кстати, в тот же вечер, когда мы вместе шли до автобусной остановки, Игорь разговорился и рассказал, что приехал учиться с Украины, откуда-то из-под Херсона, и обязательно собирается туда вернуться. Он мне даже свой городок назвал, но у меня, конечно же, из головы сразу вылетело.
Когда я осилил Марка, уже совсем свыкся со стилем, и с Лукой все прошло как по маслу. Если кому-то лень читать все четыре Евангелия – выбирайте от Луки, однозначно. Конечно, оно чуть подлиннее, зато там вся история с самого начала.
А вот к тому моменту, когда добрался до Иоанна, я уже тысячу раз успел услышать на кружке, что это Евангелие сильно отличается от остальных и вообще непростое.
Но чтобы настолько! Особенно там, где подряд четыре или пять глав сплошного монолога… Когда удалось доползти до последней страницы, я, наверное, выглядел, как летчик Маресьев, добравшийся до партизан после восемнадцати дней петляний по болотам.
– Последние две главы, конечно, шедевральные, – зачем-то вслух пробормотал я, закрывая книгу. – Но чтоб я еще раз… Чтоб еще раз…
Просоленные ирландцы из
