Подошёл к столу. Здесь лежала целая стопка бумаг. Уотч указывал на одну. Тыкал пальцем в поле для подписи. Сет дрожащей рукой поднёс ручку к листку. Выдохнув, поставил закорючку. В голове мелькнула мысль: «Всё?». Женщина крикнула:
— Приветствую граждан нового независимого государства Элефер!
Толпа взорвалась овациями.
Вся аудитория высыпала в коридор, оставляя Эрика один-на-один с профессором Мейганом.
Профессор у студентов вызывал либо восторг, либо восхищение. Находил подход к каждому. К законченному отморозку, к отличнице из хорошей семьи. К кому угодно. Преподавательский состав ценил профессора Мейгана не меньше. Женщины-учёные умилялись его роскошной седой шевелюре. Мужская часть обожала слушать байки и анекдоты от профессора в курилке. Нередко, в слушатели набивались и студенты. Единственный, кто за всю историю преподавания профессора Мейгана умудрился заиметь проблем по его предмету — это Эрик.
Эрика никто не смел назвать глупым. Когда тот оказывался в настроении — мог легко вступить в дискуссию с любым преподавателем. Но в настроении Эрик оказывался редко. Впрочем, в университете, за последний семестр, его видели раз пять-шесть.
— Эрик, — профессор Мейган подошёл ближе и сел на край соседней парты. — Я не допущу тебя до экзаменов. Ты понимаешь?
— Но почему? — Эрик развёл руками. — Вы допустили этого, Джонса, и его дружка-придурка. Хотите сказать, что они заслуживают свои допуски?
— Тебя они не должны волновать. Тебя должно волновать то, что ты — первый студент, кто не получил у меня допуск. Поверь, бездарей и тупиц эта аудитория повидала достаточно. И тебя назвать тупицей я не могу.
— Тогда в чём проблема? Поставьте допуск и всё.
— Ты не ответил ни на один вопрос.
— Джонс тоже, — взгляд Эрика наполнялся злостью.
— Он шевелил губами и тяжело вздыхал. Это, Эрик, я могу расценить как попытку. Хоть какую-то. Но я не вижу попытки в вялом «Я — пас». Мало того, я бы понял, если бы ты выпендривался. Перед девушками, перед своими приятелями. Переходный возраст затянулся. Ну бывает. Знаем, плавали. Но ты, Эрик, производишь впечатление взрослого человека. Неужели не можешь хоть слово выдавить из себя по теме?
— Да всё просто, — Эрик пожал плечами. — Лучше сразу сказать, что не знаешь, чем мямлить какую-то чушь.
— Нет, — профессор Мейган решительно замотал головой. — Это не тот случай, Эрик. Я не прошу тебя называть даты, фамилии, что-то ещё. Я не прошу тебя дать верный ответ. Я хочу, чтобы ты назвал один тезис. Один любой тезис. Хоть полную чушь. Но самое грустное, что в твоей башке есть хороший ответ.
— Да у меня нет времени готовиться, профессор. Я много работаю.
— Тогда что ты здесь делаешь?
— Да как и большинство, — Эрик ухмыльнулся. — Родители хотят, чтобы у меня диплом был.
— А ты пытаешься прикинуться тупицей, чтобы от тебя отстали?
— Может и так.
— Но у тебя не получается, Эрик. Ты будишь во мне нездоровый азарт вытянуть из тебя хоть что-то. Чем больше ты выпендриваешься, тем больше я завожусь. Сейчас кто-нибудь зайдёт в аудиторию, и я специально громко скажу, что ты меня заводишь.
Эрик рассмеялся. Успокоившись, поднял глаза на профессора Мейгана:
— Давайте так. Вы задаёте мне чёртов вопрос, и, если я несу полную чушь — вы без допуска посылаете меня куда подальше. Я звоню родителям, рассказываю, что их сын — полный придурок, и со спокойной душой иду на смену в бар. Идёт?
— По рукам, — профессор хлопнул в ладоши. — Итак, Эрик, почему люди Периметра решились на восстание? Любой тезис.
— Моча в голову ударила.
— Прекрасно, — профессор улыбнулся. — Но какая именно моча? И в какой момент?
— Жёлтая моча, в момент удара.
— В какую-то конкретную голову?
— Во все сразу.
— Хорошо. Есть предположения о структуре мочи, ударившей в эти головы?
— Чёрт… — Эрик снова рассмеялся. — Вам ведь никогда не надоест?
— У меня, дорогой, времени до десяти вечера.
— Я понял, понял.
Эрик тяжело вздохнул. Недолго смотрел в одну точку, после чего выдал:
— Да я не понимаю феномена вокруг Периметра. Я знаю, что нам не всё рассказывают. Знаю, что многое скрыто. Но если пройтись по фактам… Человек живёт от зарплаты до зарплаты. Маленькая квартира. Из досуга — разливуха. С утра встаёт, чтобы отпахать смену. Приходит домой, накатывает соточку, чтобы забыться, и падает на кровать. А завтра — то же самое. Он не играет никакой роли в судьбе своей страны. В судьбе планеты — тем более. Ему постоянно твердят про какую-то сущность, ради которой они все живут. Но он эту сущность никогда не видел. Да и готов просто так пахать, только чтобы мозги не делали. Путешествовать — не может. Начать своё дело — нереально. Плюс, за каждым шагом следят. Кто-то постоянно смотрит. От них даже в толчке не спрятаться. Картина печальная, не спорю. Но разве это не типичная жизнь простого чувака на планете земля? Да процентов девяносто так живут. Откуда столько сочувствия?
— Ты всё правильно говоришь, Эрик. И я не прошу тебя сочувствовать. Я хочу, чтобы сказал, почему они сорвались.
— Да откуда я знаю… Все срываются, рано или поздно.
