— Кто они? — что-то в говорившем выбивалось из картины обычного среднестатистического человека, но не проснувшийся до конца мозг охотника отказывался качественно обрабатывать поступающую информацию.
— Не испытывай моё терпение! Орк и мальчишка. Они были здесь. Куда они направились?! — по тону гостя было понятно, что тот находится в крайне скверном расположении духа.
— Боюсь, я не очень понимаю, о ком идёт речь. Возможно они были здесь, но мне на глаза не попадались. Может сразу вышли? — от резкого и громкого голоса в голове начало понемногу проясняться, так что Вом смог более внимательно осмотреть незнакомца. Благородные аристократические черты лица, прямая осанка, презрительный взгляд пылающих холодным огнём глаз, венчающие голову с разветвлениями под прямым углом рога молочно-белого цвета… Стоп, рога? Судя по тому, как дёрнулся посетитель, последнее слово охотник ляпнул вслух.
— Как-то и забыл про них во всей этой суматохе, — существо задумчиво постучало себя по правому рогу, — А впрочем неважно, — заключил гость, мазнув по Вому изучающим взглядом глаз, теперь больше походящих на змеиные, нежели на человеческие, — От тебя, живого, я вряд ли быстро получу то, что хочу, но, к счастью, есть и другие методы.
Вом, предчувствуя неладное, схватился за меч, всегда на всякий случай лежащий под главной стойкой и приготовился к любому развитию событий, но посетитель его опередил. Сверкнул в воздухе огненный хлыст, и последним, что увидел в своей жизни лучший охотник Лиодора, было его собственное тело, заваливающееся на бок с мечом в руках и обугленным обрубком шеи вместо головы.
***
Дэ Руц злобно рычал, скребя когтями пол. Голова раскалывалась после применения ментальной магии. Сначала всё шло по плану. Он взялся руками за голову убитого, острыми когтями проникая в мозг и пуская по ним магическую энергию, тем самым связывая себя с последними воспоминаниями потомка рабов. Вот только внезапно выяснилось, что у погибшего была сильная воля.
При данном ритуале это вызывало определённые сложности и Дэ Руцу пришлось сильно поднапрячься, чтобы успешно завершить считывание. И из мозга человечишки получилось извлечь нужную информацию! Вот только выяснилось, что тот самый мальчишка, который нужен Дэ Руцу, уже уплыл с этого острова!
— Люди… Ненавижу… — в очередной вспышке ярости прошипел огненный лун, одной рукой откидывая к стене мешающуюся стойку.
Внезапно чилун прекратил чинить разрушения и выглянул в распахнутую дверь, долгим взглядом окинув столь противную ему деревню рабов, только-только просыпающуюся под лучами утреннего солнца, а затем довольно оскалился:
— Мне сказали постараться обойтись без лишних жертв, но кто говорил, что случайный пожар не может уничтожить гнездо крыс?
Он убегал от огромного чудовища. Кольца чешуйчатого змеиного тела парили в воздухе над ним, а пасть, похожая на таковую у озёрного аллигатора, которого он однажды видел, выходя с рыбаками поднимать сети, изрыгала пламя, жар которого достигал земли даже с той высоты, на которой обретался монстр. И пусть тварь пока находилась высоко, что-то говорило стоящему на земле — нужно бежать, убираться подальше, пока не стало слишком поздно.
Поздно для чего, было непонятно, но он решил последовать совету внутреннего голоса. Как оказалось зря. Едва он начал движение, его заметили. Кольца начали сокращаться, огромная голова на змеином теле повернулась к нему. Бежать. Пока ещё есть силы. Не время падать. Сзади по пятам идёт Огонь и ОНО. Подворотня. Взгляд упирается в забор, который не перепрыгнуть и стены ветхих домишек по бокам. Ещё можно успеть. Крыша… ПОЗДНО. Он, как кролик перед удавом, смотрит немигающим взглядом в змеиные глаза, присущие всем рептилиям и…
Тирн проснулся в холодном поту. Кошмар, приснившийся ему мгновение назад, был так реален, что, казалось, протяни руку, и нащупаешь в шаге от себя шершавую, с отблесками огня… Парень передёрнул плечами. Это сон, просто сон. И подворотня та самая, в которую они вчера загнали мальца.
Вспомнив события прошедшего дня, Тирн огляделся, чтобы проверить, все ли дети на месте, и лишь после этого полез в карман. В руке оказались десять медяков, стрясённых недавно с сына травницы. Он улыбнулся, представляя, как обрадуются мелкие, когда он купит им что-нибудь интересное у приезжающих торговцев.
Спать не хотелось совершенно, и Тирн, выбравшись из под дырявой парусины и накинув старую дырявую рубаху, вышел из барака на свежий воздух. Над Лиодором зачиналось утро. Лёгкий ветерок растрепал черные короткие волосы парня, и Тирн с наслаждением подставил ему лицо, прогоняя последние остатки дремоты. Умиротворение над только-только просыпающимся островом можно было черпать ложками, и тем неожиданней были последовавшие события.
