Солнце преодолевало вторую половину пути по небу. Лучи его приветливо приобнимали правый бок монументальной фигуры орка. Рин поспешал за ним по широкой ухоженной улице, по прямой спускавшейся с холма, открывая чудный вид на освещённый закатным солнцем город. Как выяснилось, с самого начала к площади Небесной воительницы, называвшейся так, что вполне очевидно, из-за фонтана, служившего её главной достопримечательностью (если, конечно же, не считать здание гильдии торговцев), вела вполне себе удобная дорога, но Рин и Хштра, решив спросить путь у оборванцев, не привыкших разгуливать по очень уж открытым пространствам, сами нашли себе приключений на то место, что интеллигентные господа обычно завуалированно именуют пятой точкой.
К чести будет сказать, что другие бы на их расспросы просто не ответили бы, да и эти ребятишки, пока рассказывали куда свернуть и где пройти нет-нет да и посматривали опасливо в сторону орка, не скованного ни цепями, ни какими-либо заметными мерами магического сдерживания столь опасных существ. Как ни крути, а орков в Центральной империи людей всё же боялись.
То ли так жива была в людских сердцах память предков, заставляя их вздрагивать каждый раз, смотря в холодные, полузвериные глаза степных охотников, то ли сердце до сих пор обливалось кровью при воспоминаниях о событиях двадцатилетней давности, когда от каждой новости о новой победе безудержно рвущейся в сердце людских земель орды даже самых смелых одолевал жуткий первобытный страх перед чудовищем, которое почти затерялось уже в глубине веков, но вновь решило напомнить о себе — орочьим нашествием.
Так или иначе, орков в империи не любили. Будь это иначе, Хштра бы легко нашёл попутчиков без унизительной обязанности прислуживать жалким рабам жёлтого металла, но, увы, не сложилось. В этих землях слабый правит сильным, и, будь это молодой Хштра, он бы взревел раненым тигром, разбросал тех никчемных охранников и взял за грудки этого мерзкого служку с глазами дохлой рыбы… Но то был молодой, едва заваливший первую добычу орк, чья семья была ещё жива, который мог себе позволить не смотреть вглубь прожитых лет просто потому, что их, этих ушедших мгновений жизни, ещё не было.
Тот Хштра был и он и не он одновременно. Нынешний он, пусть медленно, но всё же дряхлеющий старик, достаточно поживший среди людей, даже среди слабых встречавший личностей достойных по праву зваться сильнейшими, пусть порой им даже не хватало сил поднять его артефактную секиру, давно уже смирил свою природную ярость. Лишь иногда она прорывалась через тот заслон житейского опыта, который и не заслоном был вовсе, а той самой каплей, что когда-то давно прорвала и помогала теперь держать открытой ту плотину зашоренности, которая не давала ему когда-то по-настоящему увидеть этот мир.
Орк за те девятнадцать лет жизни, которые провёл сначала в башне, обучаясь магии у Наелора, а затем и на Лиодоре в добровольном отшельничестве, научился принимать людей с их вечными заботами, смог немного подлатать израненную душу, и даже, о чём подспудно Хштра стыдился признаться и самому себе, начал немного понимать философию эльфов. Естественно, ту её часть, которая не связана была с расизмом и прочими закидонами ушастого народца.
Поэтому он тогда, прихватив не смыслящего в делах внешнего мира мальца, отправился к торговцам, поэтому преклонил голову, прося о помощи. В гильдии авантюристов его бы даже слушать не стали, если не атаковали бы сразу же едва он войдёт в помещение, наплевав на Рина. Здесь же его выслушали, и ему помогли. Что бы ни говорили об орках, но воины степей умели быть благодарными. И поэтому Хштра согласился на ту сумму, что ему предложили, хотя сам факт урезания оплаты наёмника другой мог посчитать оскорбительным. Теперь же…
— …тра! Хштра!!
***
«Вот бы побыстрее рассказать маме, как здесь интересно. Она точно за меня порадуется!»
Рин действительно первый раз был в большом мире. Раньше весь круг его интересов ограничивался одним клочком суши на зеркале Великого озера. Теперь же мальчик едва успевал вертеть головой из стороны в сторону стремясь впитать в себя как можно больше нового. А посмотреть было на что. Улица-спуск с торгового холма являлась главной в этом районе и именно здесь жили самые богатые жители города, у которых имелось достаточно средств, чтобы позволить себе содержать дома в этом месте.
И большое состояние (а бедные здесь и не обитали: не по карману) позволяло помимо содержания жилища также хоть и в меру но украсить свою метафорическую крепость. Поэтому и выглядели здешние аккуратные домики, сплошь окружённые садами в обводках кованых решёток заборов, как настоящие произведения искусства.
Вот и любовался Рин особнячками, стены и окружающую действительность которых старательные руки архитекторов и садовников сделали достойным дополнением одной из представительнейших по статусу её обитателей улиц города. Внимательно любовался. Именно эта его внимательность и позволила мальчику заметить то, на что не отреагировал Хштра, поглощённый своими мыслями.
