Капитан ещё немного всмотрелся в следы, а затем, проворно вскочив на своего коня, махнул рукой остальным: так или иначе, он вернёт дочь отцу, а затем вернётся к своей жене и крепко обнимет и её и их будущего ребёнка. Да, пусть у него теперь не скоро появится новый дом, зато он с честью выполнит возложенное на него задание и не посрамит своего имени!
***
За слюдяным окном убогой придорожной таверны шёл прохладный летний дождь, туманом капель укрывающий исходящую паром от начавшего нещадно жарить с самых первых дней месяца Юной благодати солнца землю. Пережидая дождь хоть и под плохонькой, но крышей, Хштра, Рин, Каролина, Жан и троица авантюристов сидели за сдвинутыми вместе столами.
Пока Рин и Каролина, как не принимавшие участия в защите каравана, смотрели в сторону мутных слюдяных плашек, заменявших в этом полузахиревшем заведении, содержащемся семьёй давно перешедших к возделыванию полей крестьян, окна, по которым с внешней стороны стекали крупные капли, остальные негромко совещались по поводу дальнейшего продвижения. Возница первой повозки в прениях не участвовал, оставшись в покосившейся конюшне ухаживать за лошадьми и присматривать за торговыми телегами.
— Почему мы остановились в такой захолустной гостинице? — вопрос принадлежал Каролине, отвлёкшейся от созерцания музыки дождевых капель, прекрасно слышимых, но невидимых за недостаточно прозрачными подобиями окон доисторического строения, давно используемого местными в качестве склада.
— Потому, Лина, что других здесь давно уже нет, — ответил ей Жан, продолжавший хмуриться над картой того пути по которому они двигались последние две недели, — Хштра, я слышал, у тебя есть опыт в военных действиях, какие будут идеи?
Собравшиеся (кроме, пожалуй, Рина) дружно поморщились от подобного вопроса. Все прекрасно понимали, откуда может быть этот опыт у орка, чей народ не выбирался организованными группами из своих степей со времён событий двадцатилетней давности, но предпочитали не спрашивать об этом напрямую.
— Чтобы у меня появились идеи, мне сначала надо кое-что уточнить.
Жан кивнул, показывая готовность отвечать.
— Информация, которую ты озвучил ранее, она верна?
— Да. Мы несколько лет по крупицам собирали эти знания от тех, кто выжил, откупившись, отбился или просто вовремя сбежал, столкнувшись с бандой Медвежьей головы. Они успели порядком отдавить нам ноги, и отец намеревался уже собирать новый отряд для подавления…
— Новый?
— Лет пять назад лорду Орена и наместнику Олианды пришла в голову одна и та же идея. Нас уже несколько лет терроризировала эта шайка, и они решили, что для улучшения отношений с гильдией в целом и торговцами в частности неплохо будет собрать отряд и истребить их к бездне. К сожалению, барон Керех и сейчас не популярен среди знати, а в те времена ситуация в этом плане не больно отличалась от нынешней. Вот и вышло, что на борьбу с разбойниками был отправлен не один отряд, а два.
— Получается, наши противники — заново собранное отребье?
— Если бы… — сокрушённо вздохнул Жан, ещё больше мрачнея, — Оба отправленных отряда, заметь, очень неплохих (всё-таки ни наш лорд, ни наместник, тогда не поскупились), пропали в тех местах, где, предполагаемо, квартируют разбойники. Ни один не вернулся. Мы знаем, кто их убил, но как, и почему так быстро и оперативно, до сих пор непонятно.
— Интересная история, но вряд ли она мне поможет, — прервал его Хштра, — Ты, кажется, остановился на новом отряде?
— Не было нового отряда, — ответил Жан, наконец оторвавшись от карты, — И вряд ли вообще теперь кто-нибудь на них выдвинется.
— Это почему же? — заинтересовался орк.
— Они прокололись.
— Странное заявление, — удивлённо посмотрел на Жана житель степей, — Обычно, если какой-то душегуб прокалывается, это заканчивается плохо, но только для него. В чём подвох?
— Подвох в том, что они действительно прокололись, но лишь тем, что выдали личность своего предводителя. Недавно мы подобрали в нескольких дневных переходах от предполагаемого логова беднягу, на чью повозку вышел сам главарь разбойников. Обычно он убивает всех, кто ему попадётся, но в этот раз торговец смог сбежать. Как ему это удалось, непонятно. Чудо, не иначе. Но ещё большей удачей оказался тот факт, что он видел этого предводителя раньше и узнал его. Следовательно, теперь его знаем мы.
— И что не так с этим предводителем?
— Тебе о чём-нибудь говорит имя Ситан Медведь?
— Ох, Гракх! — выругался Дор, чем немало удивил орка.
Обычно монах-чародей был невозмутим и спокоен, что также способствовало отсутствию любых ругательств в его лексиконе. Слышать от него ругань, пусть даже самую распространённую, было удивительно и вместе с тем настраивало на серьёзный лад: просто так выражаться Дореус бы не стал. Впрочем, и остальные члены его команды выглядели напряжёнными. Рия опять испуганно сжалась, А Оле сидел с неестественно прямой спиной и сквозь зубы цедил матерные монологи.
