На третьем десятке минут очередной романтической истории, обещающей стать завершающей для текущего дня, молчаливый смартфон Минори завыл ритмичным сигналом входящего вызова, заставившего заинтересованную шатенку отвлечься и машинально протянуть ладонь к вибрирующему средству связи. В женской груди, вздымающейся от каждого нового вдоха, всё тотчас железно сжалось, образовав внутри рёберного корсета тяжеловесный ком, стоило, как оказалось, неимоверно чувствительной школьнице только увидеть имя звонящего абонента.
– Алло? – неуверенно ответила Яманака, неосознанно сжав край плюшевого пледа, одиноко лежавшего на упругой поверхности одноместной кровати.
– Привет. Не отвлекаю? – отозвался ровный мужской голос.
– Нет, Нагаи-сан! То есть – Сэтору, – совсем позабыв о приветствии, в ту же секунду выпалила она.
– Я хотел узнать: ты свободна сейчас? – не обращая ровным счётом никакого внимания на отсутствие банальной нотки вежливости, присущей началу любого разговора, со стороны своей собеседницы, продолжил говорить юноша с волосами цвета тёмного ореха.
– Да.
– Тогда, может быть, прокатимся на велосипедах до набережной? – на порядок тише, будто боясь, что его могут услышать, он задал томящийся на языке вопрос.
– С удовольствием, – с разросшейся улыбкой на лице сразу согласилась Яманака.
***
Пара подростков катилась по свободной пешеходной дорожке не слишком быстро, наслаждаясь ясной погодой и ласковым дуновением попутного ветерка, обдувающего их тела, разгорячённые двадцатисемиградусной жарой, с ног до головы и сглаживающего парную духоту, царящую в стенах современного городского лабиринта. Ребята проезжали метр за метром, километр за километром, квартал за кварталом, любуясь давно изученным мегаполисом, казавшимся чем-то иным, нечтом, превышающим черты «просто особенного», в те моменты, когда старшеклассники находились в обществе друг друга. И им это, определённо, нравилось. В самом деле, очень нравилось.
– Сэтору, – с неподдельной нежностью в мелодичном голосе промолвила первогодка, мельком взглянув на парня и вновь переведя внимательный взгляд на гладкую дорожную полосу, дабы ненароком не потерять управление и случайно не врезаться в одного из потных прохожих, – ты же говорил, что сегодня во второй половине дня вы собираетесь бегать с Сэтоши. Или вы решили перенести всё на утро?
– Да нет. Мы с Тоши действительно побежали после обеда, стоило только принятой пище немного утрястись, – в своей привычной монотонной манере ответил волейболист, выискивая нужный поворот зорким взором горящего янтаря. – Вот только мы не смогли завершить наш забег.
– Почему же?
– Видишь ли, примерно после часа бега этот болван умудрился споткнуться и упасть в ещё не высохшую после ночного ливня лужу грязи, – спортсмен продолжал говорить ровным тоном, однако его мясистые губы всё-таки дрогнули в мимолётной ухмылке. – В общем, нам пришлось вернуться домой: мне попросту было бы стыдно бежать рядом с таким грязнулей-братцем. К подобному позору я ещё не готов.
Минори заливисто рассмеялась – уж больно нелепой была истинная причина отмены близнецовского спора, но в скором времени, немного утихомирив свой эмоциональный порыв, она уточнила:
– Сэтоши в порядке?
– В полном. Он отмывал кроссовки на крыльце, когда я уходил.
– Вот как, – она улыбнулась, застопорив задумчивый взгляд на протяжённом небесном полотне, разгорающемся чадным пламенем оранжевого шафрана.
***
Приехав в заранее обговорённое местечко к половине восьмого вечера, старшеклассники устремили зачарованные очи на переливающиеся индиговые воды Осакского залива, представшего перед ними во всей своей неописуемой красе, зеркально отражая огнистое свечение закатного солнца, что вот-вот начнёт неторопливо утопать в бестелестной пучине горизонта, оставляя после себя только единичные пунцовые разводы. Покорная гладь внутренней части Японского моря окрасилась в отблески живописного небосвода, укутанного в туманную мантию ватных облаков, и покрытого жёлтыми, оранжевыми и розоватыми оттенками природной палитры, а также редкими пятнышками холодного колорита лилового. Это фееричное зрелище пробуждало атмосферу романтики, которую идеально дополнял играючи веющий ветерок, чуть более прохладный, по сравнению с тем, что дул в далёкой от морского блаженства части городка, а также сладкозвучное пение птиц, изящно пархающих в безграничном воздушном пространстве.
