– Наташа Асланова могла бы с полным правом спеть то же самое, обращаясь к Нике. Грачевский был ее выигрышным лотерейным билетом. Красивый мальчик из хорошей семьи. Они встречались четыре месяца, когда он, на свою беду, попался на глаза Нике. Она только пальчиком его поманила – и он, как пудель, прибежал, высунув язык. Ника провела с ним пару-тройку недель и позабыла ради следующего мальчика. Ничего интересного в нем не было, довольно пресный юноша, хоть и миловидный.
– И Ваня Грачевский не вернулся к Аслановой?
Важенко рассмеялась:
– Конечно нет. Не все способны радоваться синицам после того, как подержали в руках журавля. Грачевский уехал в Петербург лечить разбитое сердце, там неожиданно поступил на какой-то престижный факультет престижного вуза, с блеском его закончил и сейчас подвизается в Канаде. Счастливая жизнь поманила Наташу и исчезла навсегда. Понимала ли Ника, какой удар она наносит? Разумеется, нет! Она вообще о Наташе не думала! А если и думала, то представить не могла, как много надежд связано у нее с бойфрендом… Такие подростки, как Ника, часто растут эгоистичными. Но ее эгоизм был детский, временный. По природе своей она была добрая девочка, уж я-то знаю, я с ней рядом провела четыре года, и Ника переросла свой эгоизм, как делают все нормальные дети. А ее сестра была маленькая злыдня. Оля и подругу себе нашла из изгоев, затюканную и противную! Кстати, немедленно принялась третировать ее и гонять.
– А как же многолетняя дружба? – Илюшина невольно захватили эти подробности жизни давно выросших детей.
– Дружба у Оли с Наташей, молодой человек, получилась не от душевного сродства, а от безысходности. Что с одной, что с другой никто не хотел общаться. Оттого они и сошлись. Одна, извините, сущая крыса, вторая – подпевала, вечно на вторых ролях, но тоже охотно бралась за любую гадость. Между прочим, обе они дрались будь здоров – вот вам штрих к портрету! Ну как, складывается картина?
– Не очень, – признался Макар. – Ваша идеальная Ника…
Договорить ему не удалось – Важенко негодующе перебила его:
– Идеальная Ника? Боже, да вы ничего не поняли! Она была обычным ребенком! Веселым, легкомысленным, в меру пустоголовым, как многие красивые девочки, частенько бессознательно жестоким… Но у нее имелось столько упорства в достижении цели, что хватило бы на десятерых. Кстати, Оле тоже досталась эта черта. Только она не смогла применить ее по назначению. Растранжирила на мелочную мстительность, на всякую дрянь… И что в итоге? Омерзительный поступок, мать Наташи в больнице с сердечным приступом, две злые дурочки подвергнуты остракизму. И Оля в минуту слабости пошла на крышу. Между прочим, я до сих пор считаю, что она совершила этот страшный поступок из той же мелкой мстительности, из желания причинить боль своей семье.
– Она спрыгнула с крыши?
Важенко кивнула.
– Да, с крыши собственного дома. Оля с Наташей как-то ухитрились раздобыть ключи… А может быть, дверь и вовсе не запиралась, не помню. Девочки часто там загорали вдвоем. В тот день после школы они поссорились и разошлись. Наташа пошла домой, а Оля поднялась на крышу и спрыгнула. Вот так ужасно все закончилось. Ужасно и бессмысленно.
Она поднялась, поправила сухоцветы в вазе на подоконнике.
– Нику гибель Оли очень изменила. Она сразу повзрослела. Превратилась в серьезную девушку. Представьте: мы с ней год занимались, готовились поступать в Москву… Она отказалась от этой идеи и выбрала первый попавшийся местный вуз, чтобы быть с родителями. Лучше бы оставалась веселой певуньей, крутящей романы. Мне нравятся нынешние двадцатилетние, которые гоняют на самокатах и красят волосы в синий цвет. Нике такого не выпало. Она к своим двадцати несла ответственность за мать с отцом и за себя, потому что случись с ней что – они бы не пережили, и она это прекрасно понимала. Родители самоубийцы! – Важенко языком вытолкала эти слова изо рта, как куски отравленного яблока. – Вы представляете, что это означает в таком городке, как наш? Клеймо на всю жизнь! Овчинниковым повезло, что происшествие с танцевальной студией стало широко известно.
– Расскажите, пожалуйста, что сделали эти девочки, – попросил Макар.
– Не расскажу. – Важенко, едва заметно прихрамывая, вернулась к Илюшину. – Гнусная история. Не желаю ее вспоминать. Мелкая гадость, порождение завистливых умов… Те учителя, что преподавали у Ники и Оли, до сих пор работают в школе. Да и одноклассниц вам не составит труда найти.
Она остановилась возле Макара, показывая, что его время вышло.
– Алла Федоровна, позвольте кое-что спросить… – Важенко величественно кивнула. – Вы не задали мне ни одного вопроса о Нике.
Илюшин тоже поднялся, глядя на нее сверху вниз.
– …и вы решили, что старая свихнувшаяся училка обиделась на бывшую ученицу, – констатировала Важенко. – На звездочку, не пожелавшую сиять на том месте, которое было для нее предназначено. Это глупость, молодой человек! Я не спрашиваю о Нике, потому что не хочу услышать от вас, как напыщенная посредственность Егор Сотников уничтожил самое прекрасное, что могло случиться в его жизни.
