И еще раз объяснил, что случилось. В изложении Илюшина эта чертова карточная игра казалась очень естественной. Джокер незаметно выскакивал из его рукава и скалился в лицо Сергею: карта, способная заменить любую другую в колоде.
Бабкин сопротивлялся до последнего.
– Как она это провернула?! Никто на такое в своем уме не пойдет!
Но Макар покачал головой и сказал, что она в своем уме. А провернула – вот так, смотри…
И продемонстрировал еще раз. С самого начала.
Бабкину казалось, что вся постройка, возведенная на его глазах, рассыпается, точно карточный домик. Их уже обманули один раз – когда они разыскивали Дашу Белоусову для своих заказчиков. Но этот обман скрывался в другом, огромном, словно маленькая рыбка в теле проглотившего ее кита.
Макар собирался вспороть брюхо киту.
– Ты с ума сошел? – спросил Сергей. – Ревякин ее застрелит!
– Не застрелит. На этот раз он должен будет убедиться, что это действительно она.
– А если ты ошибаешься? Ты понимаешь, как подставляешь девчонку?
Макар пожал плечами:
– У нас нет другого способа вытащить ее.
– Да катись ты к чертовой матери с такими идеями! – не выдержал Бабкин. – Я тебе не позволю ставить Дашу под пули! Нашел подсадную утку! Богом клянусь, Макар…
Он хотел добавить, что в этот раз его друг зашел слишком далеко, и что если они сядут и хорошенько подумают, то изобретут другой способ. Не может быть, чтобы не изобрели… Надо привлечь полицию, в два рыла им этот ворох чертовых карт не разгрести.
Дверь приоткрылась. За ней стояла Даша, закутавшаяся в плед, и глаза у нее были круглые, как плошки. Голубые эмалированные плошки, на дне которых плескался ужас.
Бабкин бросил взгляд на ее лицо – и все понял.
Девчонка слышала их разговор.
Все. Теперь ее не остановить. Эти двое, она и Макар, нашли друг друга. И тот, и другая пойдут к своей цели напролом. Один, не моргнув глазом, рискнет чужой жизнью, другая – своей собственной.
Однако он все-таки должен был попробовать. И Бабкин произнес, обращаясь к девушке, экспрессивную речь, смысл которой сводился к тому, что они торопятся с решением, бессмысленно идти на эту непродуманную и со всех сторон крайне опасную операцию без малейшей гарантии успеха, в которой он сходу может назвать три слабых места, да что там, практически прорехи, любая из которых поставит крест на всем предприятии, разойдется же все по швам. Товарищи, ей-богу, ну вы задумайтесь хоть на минуту, прежде чем переть под пули и ножи, вы же не только собой рискуете!..
Даша посмотрела на него, потом на Илюшина. Лицо у нее было очень бледное, но не из-за грозящей ей гибели, как подозревал Бабкин, а потому что ей только что стало ясно, что подвал никуда не исчез.
– Когда выходим? – спросила она.
Лес был все тот же, и в то же время неуловимо отличался. Как будто с того момента, когда Даша отпрыгнула от мчащейся на нее машины, прошел год, а она и не заметила. Сосны чуть выше, трава чуть гуще. Чуть больше мусора на обочине.
Это она заставила сыщиков заехать сюда, прежде чем высадиться «на точке», как выразился Сергей. Дошла до сосны, потрогала шрам от пули в теле дерева.
Сосну не убило, и ее не убьет.
Даша вернулась в машину, захлопнула дверь:
– Поехали!
– Звонить сейчас будешь или когда до места доберемся? – спросил Сергей.
Поняв, что ее не переубедить, он перестал кидаться на них с Макаром и стал молчалив и сосредоточен. Когда Даша бросала взгляд на его хмурую небритую рожу, ей почему-то хотелось смеяться. Она давила смешок, а он все равно рвался наружу. Господи, не заржать бы во время телефонного разговора.
– До места, – решила Даша, подумав.
– Почему не сейчас?
– Звуки не те. Может что-то заподозрить.
Он подумал и одобрительно кивнул.
Машина мягко тронулась.
На автозаправке, которую они выбрали, Сергей быстро обошел все вокруг, изучил камеры и заключил, что уличные туалеты под них не попадают. Две зеленые кабинки торчали далеко в стороне, на зацементированной площадке, словно сосланные за плохое поведение.
– Кому они могут тут понадобиться? – спросила Даша. – Внутри же есть туалеты.
– Вот нам и понадобились, – буркнул Сергей.
Илюшин в «стекляшке» разговаривал с персоналом. Даша очень хотела бы послушать, что он будет им впаривать, но Бабкин ее удержал.
– Давай-ка еще раз проиграем заново. Ты стоишь здесь, капюшон на голове…
А чего повторять! Ну, стоит. Ну, капюшон.
– …если видишь, что он лезет за стволом, – бежишь туда и падаешь в траву. – Сергей кивнул в сторону заросшего поля, теснившего площадку. – А чего это мы скептически щуримся, а?
– А какие у меня, по-твоему, еще варианты? – фыркнула Даша. – Бежать да падать, больше ничего.
– От тебя можно ожидать чего угодно…
Подошел Макар.
– Инструктаж пройден?
– Ага. Как с сотрудниками?
– Нормально. Обещали не высовываться.
– А заправщик маячить не будет?
– Заправщика нет, болеет. Лишь бы не появился энтузиаст, который решит вмешаться. Даша, ты готова?
Она молча кивнула.
– Тогда звони.
Отойдя на несколько шагов, Даша отвернулась от сыщиков. В эту секунду они ей мешали. Она чувствовала давящий, тяжелый взгляд Бабкина. Макар смотрел в сторону, и от этого было легче.
