Сложнее всего было привыкнуть к тому, что теперь Аттила мог видеть тремя парами глаз. Зрение львиной ничем не отличалось от его собственного, драконье — походило на тепловизор, а василиск улавливал лишь оттенки серого и зелёного, будучи созданием подземным.
Орчанка в своей новой ипостаси пернато-пушистого монстра зависла, изучая его, чем тут же воспользовался дредноут. Излучение его глаз стало более насыщенным. Два светящихся бирюзовых конуса разогнали тьму мавзолея. К ним прибавились грязно-зелёные пары, повалившие изо рта бойца. Обильные, будто испускаемые дым-машиной где-то на сцене, они стелились клубами у ног парочки воинов.
Фурия попыталась разорвать дистанцию рывком, но её движение вышло скованным и неловким. Чуткий слух Аттилы уловил треск камня. А всего через миг и его зрение засекло серую пористую корку, побежавшую по телу противницы.
Он не сомневался в силе своего окаменения, поскольку сразу две сущности значительно улучшили этот эффект. Даже финальный босс Адамантового лабиринта не устоял перед смесью лучей и дыма.
Ход его мыслей прервал громкий хруст. Кромка окаменения дошла до пояса девушки и разлетелась вдребезги. Она повела плечами и исчезла под землёй. Камень просто пропустил её, будто превратился в воду.
Аттила приготовился к возможной атаке, разведя две когтистые лапы в стороны. Особое внимание, уделяя полу под ногами. И всё равно движение орчанки вышло быстрее его реакции. Она вылетела из гранита стрелой, рубанув крест-накрест его бёдра и пах. Макар только успел порадоваться, что в новой чудовищной форме, у него не осталось гениталий. Иначе эта боль вполне смогла бы вывести его из боя на несколько секунд.
Металлическая чешуя, в крепости которой он никогда не сомневался, под когтями противницы разошлась в стороны, как гнилой картон. Он ощутил кровь, струящуюся по ногам, и попытался достать её хвостом. Фурия же, вынырнув на полкорпуса, снова исчезла в земле.
В этот раз она прыгнула со спины. Аттила среагировал на небольшой шум и движение, вовремя разворачиваясь к ней лицом. Его лапы перехватили запястья девушки, а голова василиска приготовилась изрыгнуть едкий дым. Она лишь чуть-чуть уступала ему в силе, но всё же уступала. Всего миг соперница пыталась вырваться из железной хватки, а потом просто и незатейливо распахнула пасть. Так широко, что, казалось, сломала челюсти.
Поток морозного дыхания окутал центральную голову Аттилы. Кромка льда покрыла его толстым слоем. Тепловое зрение различало лишь холодную кристаллическую поверхность. Дальше этот гейзер сместился к морде василиска, захватывая и его.
Львиная голова, действующая в основном на инстинктах, попыталась вцепиться в Фурию. Однако врезалась в невидимый щит. Клыки бессильно щёлкнули о преграду. Хвост Макара с силой ударил по оболочке. Сразу за ним лев вновь вгрызся в щёку орчанки. На этот раз незримое препятствие поддалось. Белоснежная чешуя девушки с треском разорвалась, исчезая в прожорливой пасти царя зверей.
Однако она лишь слизнула кровь, обильно хлеставшую из раны, длинным языком и ощерилась. В темноте блеснула пасть, полная клыков. Секунда, и они сомкнулись на горле льва. Другая, и минотавр почувствовал, как его плоть поддаётся, отрываясь, и сразу же услышал глотание.
Эта ненормальная ела его мясо. Сырым!
Хвост дредноута обрушился на Фурию с силой промышленного крана, пока он всеми силами разгонял пожар в груди. Противнику обычному этот удар запросто оторвал бы голову. Она лишь дёрнулась, щёлкая сломанной челюстью. Щёлкая и одним движением вставляя её на месте. Миг, и открытый перелом с торчащими костями зарос, словно его и не бывало.
Психопатка же вгрызлась в его собственную нижнюю челюсть львиной головы, а её хвост булавой прошёлся по спине Аттилы. Тот впервые ощутил давно забытое чувство.
Страх.
Потому что его сухожилия начали рваться, как нитки, а мясо расползаться во все стороны. Макар разомкнул хватку на её запястьях и упёрся в грудь чудовища. Тут же её когти нашли его грудь, погружаясь до рёбер.
Попытка оторвать её от себя привела лишь к тому, что кости его лица затрещали. Орчанка вцепилась намертво, не желая отдавать законную добычу. Чудовищным усилием ему удалось отбросить её прочь. Однако это стоило ему вспышки агонизирующей боли.
Поскольку Фурия с жутким хрустом, наконец, вырвала всю нижнюю челюсть минотавра. Лев рефлекторно зарычал. Точнее попытался. Сейчас этот звук скорее напоминал жалкий скулёж. Противница же забросила трофей себе в пасть и весело захрустела им, словно куриными крылышками.
Аттила раздул ярость в себе, а вместе с ней и кипящее пламя. Он не привык сдаваться из-за какой-то боли. «Когда силы уже на исходе, продолжай идти». Так говорила мама. Макара не растили слабаком, и он не собирался становиться им сейчас.
