— Дамы, — чарующе улыбнулся Теннет. — Кто хочет насладиться вместе со мной искусством любви?
Из уст любого другого эта фраза звучала бы глупо, если не сказать по-идиотски. Слушатель ощутил бы только стыд, да желание стереть этот эпизод из памяти. Однако светловолосый красавчик умел подать даже самую безвкусную нелепицу так, что остальные лишь согласно кивали.
Несколько обнажённых красавиц подступили к богу. Коснулись его плеча и руки упругими телами.
Теннет скинул тогу и вначале с непониманием, а потом с ужасом уставился на предмет своей гордости. Тот полыхал, выбрасывая вовне тысячи светлячков.
— Бездна! — испуганно пролепетал блондин. — Надеюсь, это не какая-то срамная болезнь.
Девушки завизжали.
Эстрикс застыла под потолком гигантской каверны, с высоты взирая на Аскеш. Она проиграла самую важную схватку в своей жизни. Тщательно выстроенный план не принёс заслуженную победу.
Увы.
Оставалось лишь наращивать силы и надеяться, что Разиен сдержит данное слово. А договориться с ним она сможет. Всегда могла.
Богиня стиснула зубы, мечтая о мести, о возмездии, которое понесёт тот, кто спутал её планы. Кто горько пожалеет о том, что…
Брови Эстрикс взлетели ввысь.
Далеко на вершине Подземья вспыхнуло и погасло мягкое свечение.
Антариэль с довольной улыбкой разбил о камни склянку от пустого зелья маны. Прорыв Бездны в Ревущем Ущелье удалось ликвидировать. Это оказалось чуть труднее, чем они планировали, однако у государя осталось ещё куча сил.
Этого хватит, чтобы пятёрка архимагов Союза, стоящих на расстоянии всего сотни метров от него, перестала существовать.
Правитель размял руки, взывая к Планам Первостихии. Однако вместо послушного течения силы, ощутил, пустоту в груди.
Под взглядами удивлённой охраны, Император Антариэль из рода Бел-Харен упал на колени. Этот позор продолжался недолго, потому что вскоре от мужчины ни осталось ни следа.
Исчезнувшие ноги больше не могли удержать меня, поэтому лёжа на водной глади, я попытался собрать разбегающиеся в сторону мысли. С исчезновением богов, Бездна и Элизиум могут усилить свой напор. Беззащитный Виашерон — это лакомый кусочек.
Но он не достанется им.
В Пере Демиурга заключалась истинная сила. Она не пыталась подобно хитроумному джинну подловить меня на точности формулировок. Она напрямую взаимодействовала с моими намерениями. Желаниями. Улавливала самую суть, вложенную в конкретные слова. Однако и плату с меня она брала высокую.
Я откинулся назад, любуюсь красотой бесконечных звёзд.
От меня отделялись тысячи нежно-золотистых светляков. Хватка на Пере становилась всё слабее, и внутренним взором я увидел своих близких. Нерушимую Фурию. Поющего Маджестро. Валяющего дурака Деймоса. Влюблённого Фобоса. Дружелюбного Соверетта. Ехидного Кераши. Курта и Брута. Персефону и Смоккера. Волчка и СексТанта. Дженни и Бестию. Открывашку и Сваровски. Акиву и Лесника.
Целая вереница лиц, за каждого из которых я был готов отдать свою жизнь.
Я вспомнил первую встречу с Кераши. В голове отдавались слова старого дроу, и усмешка сама собой выползла на моё лицо.
На краткий миг я вспомнил безымянную гоблиншу-служанку из Дома Теккен’ар. Её вынужденную жертву я пронёс в себе до самого конца. Надеюсь, перемены, пришедшие в Виашерон, хотя бы отчасти загладят мою вину перед ней.
Меня переполняла привязанность ко всем, кого я потерял и всем, кто до сих пор шёл за мной. И впервые за очень долгое время я действовал не из ненависти. Не из страха. Не из боли.
А из любви.
«Друзья — это семья, которую мы выбираем для себя сами».
Я увидел их всех и написал одно слово, вложив в него всю свою любовь.
Одно.
Короткое.
Слово.
