– Ладно, ладно, я знаю, ты отсюда не уйдешь, – пробормотал Патах. – Мы все так здесь и погибнем. Из нас получится целая куча мертвых героев. Может, ты думаешь, что все эти попугаи, гиббоны и мраморные кошки, за которых ты вступаешься, скажут тебе спасибо? Не скажут! – Он опустился на корточки рядом с Беном и ущипнул его за щеку. – А ну признавайся, человечек, какое у вас было задание? Убить Шрии?
Грифон тихо зарычал, хвост-змея распрямился, как готовая к атаке кобра.
– Не тронь его, Патах. Его вина пока не доказана!
Макак оскалил зубы, однако отпрянул от Бена.
– Ты погибнешь от своей доброты, Шрии! – пробурчал он. – И нас всех погубишь.
У Бена замерло сердце, когда он увидел, чтó висит у макака на шее. Медальон, который дал ему Барнабас для чешуи Лунга! Интересно, Патах его открывал? А если да, почувствовал ли Лунг, что пластина оказалась в чужих руках? Или он будет принимать сигналы макаки за чувства Бена?
– Патах – псих, но сейчас он прав, Шрии! – пролепетала Купо, лори, назвавшая их шпионами. – Она вспрыгнула на пятнистые плечи Шрии и оттуда таращилась на Бена круглыми, как блюдца, глазами. – А давайте построим клетку и будем держать их там как домашних зверей, как они поступают с нами. Я могу украсить клетку, как они это делают на своих ярмарках, хотя моя резьба несравненно лучше! – Купо гордо взглянула на свои тонкие пальцы и вдруг резко потянулась вперед: – Ой, что это там? Отличный инструмент, похоже!
Резак Хотбродда лежал среди прочих их пожитков, аккуратно разложенных на огромном древесном листе. А рядом с ним – самописка с парализующими стрелами. Барнабас и Бен встревоженно переглянулись.
– Слишком большой, конечно! – щебетала Купо. – Но какое лезвие! Таким что угодно можно вырезать! – Она жадно протянула лапку к ножу и испуганно отшатнулась, когда Хотбродд яростно забился в своих путах.
– Аллигаторы. – Патах поднес к глазам бинокль Барнабаса и навел его на Купо. – Там, под большим водопадом… – Он отложил бинокль и взял в руки самописку. – Они жрут все. Людей, обезьян и наверняка зеленых древесных великанов тоже. Причем без остатка! Краа никогда не узнает, что сталось с его шпионами.
Остальные одобрительно загоготали. Все, кроме гиббона. Он был весь черный, только лицо окаймляла рыжеватая, как у косули, шерсть. Всё это время он не сводил взгляда с Барнабаса, а теперь поднялся и танцующей походкой двинулся к нему. Длинные мохнатые руки служили ему для ходьбы так же, как ноги. Звали его ТерТаВа, и он пострадал от людей не меньше Патаха. Куртку, что была на нем надета, он стащил у человека, который годами водил его на цепи от деревни к деревне и выучил воровству. Гиббон сбежал от него, украв ключ от замка своей цепи. Он спрятался на лодке птицеловов и так попал на остров Булу. Лодка отправилась восвояси, нагруженная пленными птицами, за которых браконьеры заплатили грифонам, а ТерТаВа остался.
– Тебя зовут Визенгрунд? – Он выпевал каждое слово. Гиббонов неспроста называют поющими обезьянами.
– Да, – ответил Барнабас. – И в свое время я имел честь дружить с одним гиббоном. Его звали Э-Мас.
ТерТаВа взглянул на грифона:
– Шрии, этот человек не шпион. Он наш друг. Он спас Золотого Гиббона.
Бен вопросительно взглянул на Барнабаса.
– История времен моей юности, – шепнул тот. – Если мы выберемся отсюда живыми, я тебе расскажу. Но чтоб ты знал, гиббон спас меня не меньше, чем я его! Бен! – добавил он еле слышно. – Не смотри так на Патаха!
Легко сказать. Макак оставил в покое самописку и теперь пытался открыть медальон.
«Отдай! – хотелось выкрикнуть Бену. – Я Повелитель драконов, а не ты!» Но Барнабас, конечно, был прав. Нельзя, чтобы Патах заметил, как ему дорог медальон. Может, макаку надоест с ним возиться и он его бросит. А пока от попыток справиться с неподатливой серебряной защелкой Патаха отвлекли слова гиббона. Макак откликнулся с неприкрытой яростью:
– Ха-ха, какой же ты неисправимый мечтатель, ТерТаВа! А казалось бы, должен понимать – как-никак ты достаточно пожил с людьми! Никому из них нельзя доверять. Никому! Это железное правило, если хочешь выжить. Ну, или можно сотрудничать с ними против своих же, как Краа.
Шрии пристально смотрел на Барнабаса с той минуты, как гиббон переспросил его имя.
– Если вы не браконьеры и не шпионы Краа, что привело вас на наш остров? – осведомился он, не обращая внимания на неодобрительные возгласы Патаха.
– Нам нужно одно ваше солнечное перо – и, разумеется, мы готовы заплатить за него хорошую цену.
Шрии явно был необычным грифоном, но Барнабас решил все-таки не упоминать пегасов. Презрение к лошадям казалось таким же врожденным свойством грифонов, как страсть к сокровищам.
– Там, – вступил в разговор Бен, показывая на шкатулку с браслетом Багдагюль, – лежит то, что мы привезли в уплату!
ТерТаВа схватил шкатулку и вытащил золотой браслет. Купо восхищенно зацокала языком. Но взгляд Шрии мгновенно похолодел.
