Похоже, они прибыли на место – где бы ни было это место. Обезьяны развязали Бена и бросили в какую-то емкость, ходившую ходуном так, что он вытянул руки, ища опоры. Ладони наткнулись на переплетенные прутья. Он стянул с глаз повязку и обнаружил, что стоит на коленях в круглой клетке-корзине. Рядом протирал очки Барнабас, словно желая получше рассмотреть их невеселое положение; Хотбродд попытался распрямиться – и чертыхнулся, стукнувшись головой о верх клетки. Сквозь прутья Бену удалось разглядеть, что их плетеная тюрьма свисает с потолка огромного глиняного гнезда. Он насчитал еще около двух десятков корзин разной величины. Одна из обезьян-налетчиков швырнула двух лори в клетку размером не больше бутылочной тыквы и метнулась вслед за остальными по натянутой лиане к широкому отверстию, идущему наружу. Дно корзины, где сидел Бен, было сплетено крупной решеткой, так что он видел далеко внизу трех тварей размером с собаку, с телом скорпиона и головой шакала, от скуки щипавших друг друга огромными клешнями.
– Проклятье, Визенгрунд! Пропади оно все пропадом! – ругался Хотбродд, уставившись на прутья клетки. – Зачем только я согласился лететь с тобой на этот остров, будь он трижды неладен! Чтоб тебе провалиться к ледяным великанам! – Он с такой яростью забился о плетеные стены, что клетка угрожающе заскрипела; Бен с тревогой взглянул на стороживших внизу скорпионов. – Нельзя сажать тролля в клетку! Да еще болтающуюся в воздухе!
– Мне правда жаль, что так вышло, Хотбродд, – отозвался Барнабас, глядя, однако, не на тролля, а, как и Бен, на скорпионов внизу. – Скорпионы-шакалы! Вот это да! Они покрупнее будут, чем я их себе представлял! А панцирь и жало у них и в самом деле из золота! Грифоны, видимо, прихватили их с собой из Месопотамии. Там эти твари служили царям для охоты и охраны. Им, наверное, по две тысячи лет, а то и больше!
– Замечательно! А любимая еда у них какая? Не подсказывай – я сам угадаю! – рявкнул Хотбродд. – Небось троллятина и человечина?!
– Человечина – тут ты, к сожалению, прав. – Барнабас не отрывал взгляда от скорпионов. – Троллей они, я думаю, никогда не пробовали. А человечину они любят потому, что цари в Месопотамии частенько скармливали им своих врагов. На этом острове у них, надо думать, другая диета.
– Если Краа не скармливает им браконьеров, которые ему не заплатили, – пробормотал Бен.
«Или пленников», – дружно подумали все, но никто не сказал этого вслух. Бен оглядел другие корзины. В полумраке гнезда было не разобрать, все ли они заняты.
– От тролля они тоже не откажутся! – проворчал Хотбродд. – Они похожи на раков, которые кусали меня в детстве, когда я собирал по берегу плавучий лес. Только у тех клешни были не из золота. – Тролль с такой яростью ударил кулаком по плетеной стенке, что корзина закачалась взад и вперед, словно маятник. – За кого они меня принимают, обезьяны эти? Я им что – птичка? Может, мне поговорить с этими прутьями?
– Боюсь, это не самая удачная мысль, – предостерег его Барнабас. – Если прутья нас вдруг выпустят, ты, может, и переживешь падение, но мы с Беном не такие прочные. Не говоря уж о скорпионах-шакалах: они любят клешнями рвать свои жертвы на куски, предварительно обездвижив ядовитым жалом.
Берн глянул на поблескивавшие внизу золотые клешни. Барнабас прав. Даже не будь тут этих охранников, вряд ли удалось бы сбежать. Корзины висели так высоко, что они наверняка сломают себе шею. Будь у них крылья – тогда, конечно, другое дело…
Нет. Нет! Он запретил себе даже думать о Лунге. С тех пор как Бен увидел грифонов вблизи, он благословлял каждый километр, лежавший между ними и драконом. Хотя он и сейчас не сомневался, что Шрии и Лунг сразу нашли бы общий язык, что бы там ни говорили о наследственной вражде грифонов и драконов. А где же Шрии? Ни одна из клеток, висевших в гнезде, не могла вместить грифона.
Барнабас встал рядом с ним и посмотрел сквозь прутья.
– Сплошное разочарование это гнездо. Посмотри на стены. Я читал, что гнезда грифонов украшены невероятными рельефами, не хуже тех, что археологи откопали в Персеполе.
– Это же просто тюрьма. Гнездо Краа покрыто рельефами сверху донизу! – донесся голос из корзины в двух-трех метрах от них. – Они сверкают, словно выложены драгоценными камнями, хотя на самом деле это всего лишь мертвые жуки и бабочки. Обезьяны их специально ловят.
Мальчик, которого Бен разглядел сквозь прутья, был, похоже, немного младше. Он говорил по-английски с индонезийским акцентом, но свободно и правильно. На плече у него сидело крошечное существо, покрытое гладкой бурой шерсткой. Мордочка, прижавшаяся к решетке, состояла почти целиком из пары огромных глаз; а еще между прутьями вился очень длинный голый хвост.
– А что за зверь твой пушистый друг? – полюбопытствовал Бен.
Мальчик почесал малыша за ухом.
– Его зовут Берулу. Он маки-домовой. И непревзойденный разведчик.
