Польщенный Берулу довольно замурлыкал. Тонкие безволосые пальчики, которыми он вцепился в стену корзины, напомнили Бену Мухоножку. Только бы гомункулусу с Лолой больше повезло, чем им. «Если с ними ничего не случилось, они наверняка уже нас ищут, – подумал мальчик, – только вряд ли найдут». Снаружи донесся протяжный крик грифона. «Хоть бы не нашли!» – подумал Бен. Чра проглотит Лолин самолетик вместе с летчицей и пассажиром и даже не заметит.
Берулу смотрел вниз, на скорпионов. Интересно, как выглядит мир, если таращиться на него такими огромными глазами? Хозяин погладил зверька по голове, успокаивая.
– Зато, Берулу, теперь мы знаем, как чувствуют себя попугаи моей мамы! Если мы выйдем отсюда живыми, я их всех отпущу на волю, клянусь. Ты свидетель. А вы птицеловы?! – крикнул он Бену, прижавшись лицом к прутьям решетки. – Торговцы обезьянами? Богатые охотники, случайно заплывшие на этот остров? Нет, постой… Говорят, кусинг-бурунги иногда склевывают рыбаков с лодок, чтобы скормить своим птенцам. Но вы не похожи на рыбаков. Вы больше похожи на бледнолицых туристов, которые катаются на огромных кораблях с острова на остров.
– Кто это – кусинг-бурунги? – переспросил Бен.
Его собеседник рассмеялся:
– Те, у кого ты в плену. Вы небось попались их обезьянам?
– Да, признаюсь, срочность стоящей перед нами задачи лишила нас осторожности. Разреши представиться – Барнабас Визенгрунд. – Барнабас указал на себя. – А это мой сын Бен. А то зеленое, что ты видишь сквозь решетку, это наш друг Хотбродд.
Тролль стоял к ним спиной. Он все еще вглядывался в прутья, из которых была сплетена корзина. Огромные глаза маки наблюдали за ним с тревожным интересом. Во взгляде его хозяина читалось скорее заинтересованное любопытство.
– Что это за обезьяна? – спросил он. – Такой большой я еще никогда не видел! По сравнению с ним даже орангутан – кроха.
– Скажи ему: если он меня еще раз обзовет обезьяной, я его самого ужму до размеров его пушной зверушки! – рявкнул Хотбродд.
Барнабас попытался перевести разговор на другую тему:
– А ты как оказался у кусинг-бурунгов? Мы сюда приехали, чтобы купить у них перо, но, кажется, нас увидели не с тем грифоном. А ты, позволь спросить, чем им не угодил? Прости, а ты уже сказал нам, как тебя зовут?
– Уинстон. – Мальчик не отрывал взгляда от Хотбродда, хотя явно не мог его как следует рассмотреть. – Уинстон Сетиаван. Я родом с соседнего острова, а здесь оказался потому, что хотел проверить одну сказку. В нашей деревне рассказывают, что на этом острове есть полуразрушенный храм, доверху набитый сокровищами. Я ничего не имею против целого ящика золота, но там будто бы есть и кое-что поинтереснее: сброшенная кожа Ньяи Лоро Кидул!
– Это знаменитая морская царица, – пояснил Барнабас, встретив вопросительный взгляд Бена. – Она иногда рыба, а иногда – змея.
– Точно, – подтвердил Уинстон. – И если накинуть на себя ее кожу, то превратишься в гремучую змею! Представляете? У нас в деревне есть двое мальчишек, которые не дают мне жить. То-то они испугаются, если я вдруг появлюсь в черной чешуе и с ядовитыми зубами! – Он вздохнул. – Конечно, никакого храма я не нашел. Зато наткнулся на поляну, где кусинг-бурунги оставляют своих пленников для браконьеров и звероловов. Понятно, не надо мне было прикасаться к этим клеткам, но…
Уинстон вдруг умолк и уставился на корзину, где сидели Бен и Барнабас. Один прут медленно высвободился из плетения и извивался в воздухе, как танцующая кобра.
– Очень упрямые ветки! – буркнул Хотбродд. – И юмор у них своеобразный. Но они меня понимают!
Второй прут вырвался на волю. Прямо под ногами у Бена.
– Хотбродд! – в ужасе закричал мальчик. – Ты что, хочешь, чтобы мы разбились насмерть?!
Тролль недовольно фыркнул и неразборчиво пробормотал что-то. Прутья с явной неохотой вернулись на место.
– Это демон джунглей! – ахнул потрясенный Уинстон. – Ну конечно! Мама все время говорит, чтобы я их опасался, а я вечно смеялся над ней!
Прозвищем «демон джунглей» Хотбродд остался доволен, в отличие от «обезьяны». Тролли любят, когда их принимают за чудовищ, хотя лишь очень немногие из тех, кого случалось встречать Бену, оправдывали свою дурную славу.
– Хотбродд – фьордовый тролль! – крикнул он Уинстону. – Он очень добрый! Если с ним дружить, – добавил он, поймав сердитый взгляд тролля, и подумал: «Интересно, рассчитаны эти клетки на пленников такого веса?»
Корзина опять угрожающе затрещала – это Хотбродд опустился на корточки.
– Добрый? Надеюсь, львиноптицы всех вас скормят своим птенцам! – раздался вдруг пронзительный голос из корзины, висевшей справа. – Будьте вы все прокляты! Шрии теперь из-за вас погибнет, а нас они продадут или скормят своим скорпионам.
Бен разглядел сквозь прутья лицо Патаха и крикнул:
– Патах, ты вор!
– Это ты про свой медальон? – откликнулся Патах. – У меня на шее он смотрелся куда лучше. А та штука, которую ты в нем носил… Что это было – какой-то ваш людской амулет? Похоже, он тебе не сильно помог.
«Было». Значит, пластина уже не у Патаха.
