– Можешь. – Пан говорил все так же мягко. – Ты храбрый и сильный. Самый храбрый и самый сильный из всех. И в твоем сердце живет правда. Ты верил в меня больше, чем кто-либо, именно поэтому ты и должен передать всем послание от меня. Стать первым, кто освободит меня от тяжкой ноши.
– Я не хочу.
– Понимаю. Мое имя Пан когда-то означало «деревенский», ты слыхал об этом? Со временем первое значение ушло, и в наши дни оно означает «все». Дух дикой природы теперь будет обитать во всех вас. Каждый, кого ты повстречаешь, должен научиться у тебя духу поиска. Тому, как ты искал бога Пана. Старайтесь улучшать мир, каждый из вас и в каждом его уголке. И для этого не надо никого ждать, даже бога Пана. Делайте это сами.
Гроувер потер глаза. Затем стал медленно подниматься на ноги, выпрямился.
– Я всю свою жизнь вас искал. А сейчас… да, сейчас я освобождаю вас.
Пан улыбнулся.
– Я благодарен тебе, сатир. И теперь мой уход стал благословенным.
Глаза бога закрылись, он обратился в белый туман и растаял. Потом это белое облако распалось на завитки, излучавшие частички энергии, но эти частички были не похожи на те синие сгустки, которые я видел исходящими от тела Кроноса. Скоро они заполнили весь чертог бога. Вдруг один из этих невесомых завитков скользнул к моему лицу и нырнул мне в рот. Я оглянулся и увидел, что то же происходит с моими спутниками. Завиток, доставшийся Гроуверу, был самым большим.
И тут кристаллы на стенах замерцали и померкли. Звери, сидевшие в зале, грустно смотрели на нас. Птица додо печально вздохнула. Лозы увяли и бессильно поникли. Все окружающее стало бесцветным и вмиг рассыпалось в пыль. В потемневшей пещере остались только мы.
Я включил фонарик. На ложе никого не было. Гроувер глубоко вздохнул.
– Ты… не переживай, пожалуйста, – попросил я его.
Гроувер на глазах старился и становился все печальней и печальней. Затем вдруг решительно забрал из рук Аннабет свою шапку, отряхнул ее от пыли и нахлобучил на кудрявую голову.
– Пора, – сказал он. – Нам пора. Надо идти, чтобы принести всем в мире весть. Великий бог Пан умер.
Все пути в лабиринте короткие. Тем не менее, когда Рейчел вывела нас на Мэдисон-сквер, я чувствовал себя так, будто бегом пробежал от самого Нью-Мехико. Мы вылезли из-под земли около отеля «Мариотт» и теперь стояли на тротуаре, растерявшись от яркого дневного света, множества автомобилей и толпы людей.
Какие-то мгновения было даже не понять, что мне кажется менее реальным – Нью-Йорк или те хрустальные чертоги, в которых недавно на моих глазах умер бог Пан.
Я повел всех в боковую аллею, где должно было быть неплохое эхо. Затем свистнул, как мог громче, пять раз.
Минуту спустя Рейчел восхищенно воскликнула:
– Как они прекрасны!
Табунок летучих коней-пегасов спускался с неба, кружа над небоскребами. Мой вороной Пират мчался впереди четверки своих белых товарищей.
«Иго-го, босс! – послышалось в моем сознании его ржанье. – Ты жив!»
«Жив, жив, – так же мысленно отвечал я ему. – Смело могу сказать, мне повезло. Сейчас нам нужно в лагерь, и как можно скорей. Понимаешь, о чем я?»
«Еще как понимаю, босс. Это по мне! Ох, а это еще что? Циклоп! Иго-го, Гвидо, твоя спина выдержит здоровенного циклопа?»
Пегас по имени Гвидо тут же принялся кряхтеть и жаловаться на жизнь, но было ясно, что он согласен везти Тайсона. Мы стали рассаживаться. Все, кроме Рейчел.
– Эй, – сказала она мне, – по-моему, мое путешествие окончено.
Я смущенно кивнул. Мы оба знали, что она не сумеет войти в лагерь. Я бросил быстрый взгляд на Аннабет, она старательно делала вид, что не смотрит на нас.
– Спасибо тебе, Рейчел. Без тебя у нас ничего бы не вышло.
– Мне очень понравились наши приключения. Конечно, я не имею в виду то, что мы все чуть не погибли. И еще бог Пан…
– Слушай, а что он говорил про твоего отца? – неожиданно вспомнил я.
Рейчел принялась сконфуженно теребить лямку рюкзака.
– Папа… Ну, это про работу моего отца. Он… видишь ли, мой папа крупный бизнесмен.
– То есть ты хочешь сказать, что вы богатые?
– Ну, типа, да.
– И потому тот водитель сразу нас подвез. Ты назвала имя твоего отца, и все сразу уладилось.
– Ага. – Рейчел вдруг горячо заговорила: – Перси, понимаешь, мой отец занимается разработкой земельных участков. Он совершает авиаперелеты по всему миру, выискивая территории, еще не освоенные людьми. – У нее из груди вырвался судорожный вздох. – Девственные земли, понимаешь? И он скупает их, а потом устраивает так, чтобы разные компании начали проводить их освоение. Я терпеть не могу, когда на таких землях принимаются строить всякие уродливые дома и торговые центры. А уж теперь, после того как я видела Пана, узнала о его смерти…
– Рейчел, ты же не винишь в этом себя?
– Погоди. Ты еще не знаешь самого худшего. Я не люблю рассказывать о своей семье. Не хочу, чтобы ты узнал о нас все. Извини, но больше я ничего не скажу.
