– Легкая смерть, – будто размышляя вслух, произнес Дедал. – Это больше того, что он заслужил. Благодарю вас, прекрасные царевны.
– Вам не следует оставаться здесь, учитель, – Аэлия обняла его. – Когда отец обнаружит, что произошло…
– Да, – кивнул Дедал, – боюсь, что я доставил вам беспокойство.
– О, за нас не тревожьтесь. Отец будет счастлив оттого, что ему досталось золото старого царя. Да и Крит далеко отсюда. Но он обвинит вас в смерти Миноса, а потому вам надо уходить. Вы должны бежать в безопасное место.
– Безопасное? – переспросил старик. – Уже долгие годы я бегу из одного царства в другое, ища покоя. Видимо, Минос сказал правду и его преследования не прекратятся с его смертью. Под солнцем нет такого места, где бы меня приютили, когда разнесется слух об этом преступлении.
– Куда же вы пойдете? – спросила Аэлия.
– Туда, куда я когда-то поклялся не возвращаться. Темницей для меня послужит прежнее святилище.
– Не понимаю, – пожала плечами Аэлия.
– Тем лучше для вас.
– Но что с вами станет после смерти? – спросила одна из младших сестер. – Вас ждет страшный суд! Ведь каждый человек когда-нибудь умрет…
– Возможно, и так. – Дедал вытащил из своей дорожной сумы свиток. Я узнал его. Это был тот самый свиток, который я видел в своем прошлом сне, свиток Пердикса, маленького племянника Дедала. – А возможно, и нет.
Он потрепал Аэлию по плечу, затем благословил ее и двух других сестер, опустил голову и бросил взгляд на медные нити, сверкавшие на дне ванны.
– Найди меня, если осмелишься, царь-призрак.
Дедал обернулся к облицованной мозаичными изразцами стене и коснулся ее ладонью. Засветилась отметка Δ – греческая буква «дельта», – и участок стены скользнул в сторону. Царевны так и ахнули.
– О, вы никогда не рассказывали нам о тайных ходах, – неуверенно проговорила старшая из них. – Наверное, были очень заняты.
– Лабиринт был очень занят, не я, – поправил ее Дедал. – Не пытайтесь следовать моим путем, дорогие ученицы, иначе вы потеряете разум.
Постепенно этот сон перетек в другой. Теперь я находился под землей, в какой-то каменной палате. Лука и еще кто-то из полукровок при свете фонарика внимательно изучали расстеленную карту. Внезапно у Луки вырвалось ругательство.
– Этот поворот должен был быть последним! – С этими словами он скомкал карту и зашвырнул ее в угол.
– Но, сэр! – запротестовал его товарищ.
– Здесь карты не помогают, – ответил ему Лука. – Не переживай. Я сам отыщу проход.
– Сэр, правда ли, что большая группа воинов заблудилась в лабиринте?..
– Ты хотел спросить, не заблудимся ли мы? Да, это возможно. Зачем иначе, как ты думаешь, мы начали с того, что высылали одиночных разведчиков. Но поводов для беспокойства нет. Как только мы обнаружим нить, мы бросим вперед авангард.
– Но как нам удастся ее найти?
– О, Квинтус пройдет через лабиринт. – Лука нервно сплетал и расплетал пальцы. – Все, что от нас требуется, это добраться до определенной точки – до арены. Ни в одну часть лабиринта нельзя попасть, минуя ее. Потому-то нам и пришлось заключить перемирие с ее хозяином. Все, что от нас требуется, это…
– Сэр! – послышался чей-то голос из коридора позади. В комнате появился воин в греческом доспехе с факелом в руке. – Драконица обнаружила полукровку!
– Одного? – Лука нахмурился. – Он бродил по лабиринту?
– Да, сэр! Вам лучше самому взглянуть на него. Он в соседнем помещении. Наши загнали его в угол и держат там, не давая возможности сбежать.
– Кто это?
– Не знаю. Никогда не видал его раньше.
– Нам повезло, – улыбнулся Лука. – Кронос посылает нам удачу. Этот человек нам может понадобиться. Пойдем!
Они выбежали в коридор, а я, охваченный страхом, проснулся и уставился в темноту перед собой. Полукровка, в одиночестве бродивший по лабиринту!
Прошло немало времени, прежде чем я смог заснуть снова.
На следующее утро я прежде всего позаботился о том, чтобы Миссис О’Лири в достаточном количестве доставили собачьи галеты. Затем попросил Бекендорфа присматривать за ней, он пообещал, хоть и не очень охотно. После чего я отправился на Холм полукровок и по дороге встретил Аннабет и Аргуса.
В фургоне по дороге в Нью-Йорк мы с ней мало разговаривали, да и Аргус хранил молчание. Глаза у него были разбросаны по всему телу, и, как говорили, один находился даже на кончике языка, что он очень не любил показывать.
Аннабет выглядела измученной, я даже подумал, что спалось ей, должно быть, еще хуже моего.
– Приснилось что-нибудь плохое? – нарушил я долгое молчание.
Сначала она молча покачала головой, но потом все-таки ответила:
– Послание от Эвритиона. Через Ириду.
– От Эвритиона? Что-нибудь случилось с Нико?
– Этой ночью он сбежал с ранчо и укрылся в лабиринте.
– Сбежал? Почему же Эвритион не остановил его?
– Нико исчез, когда он еще спал. Орф напал на след беглеца и выследил его до самого скотного двора. Эвритион сказал: несколько последних ночей он слышал, как Нико говорил сам с собой. Только теперь он понял, что тот общался с призраком. Ну, с Миносом.
– Нико угрожает опасность!
