Я даже не помнил, чтобы она выглядела такой обыкновенной. Разумеется, у себя на Олимпе боги обычно бывают шестиметрового роста, и от этого они выглядят довольно специфически. Но сейчас Гера выглядела как самая обычная мама.
Она раздала нам сэндвичи и принялась разливать лимонад.
– Гроувер, дорогой, – сказала она, – используй салфетку по назначению! Не надо ее кушать.
– Хорошо, мэм, – ответил Гроувер.
– Тайсон, ты совсем худенький. Хочешь еще сэндвича с арахисовым маслом?
Тайсон с трудом сдержал отрыжку.
– Хочу, добрая леди!
– Владычица Гера… – повторила Аннабет. – Глазам своим не верю. Что вы делаете тут, в Лабиринте?
Гера улыбнулась. Она шевельнула пальцем, и волосы Аннабет тут же оказались расчесаны. И ее чумазое лицо сделалось чистым.
– Вас повидать пришла, естественно, – ответила богиня.
Мы с Гроувером нервно переглянулись. Обычно, когда боги являются тебя повидать, это отнюдь не по доброте душевной. А потому, что им что-то надо.
Впрочем, это не мешало мне уминать сэндвич из индейки с сыром и чипсы и запивать их лимонадом. До сих пор я даже и не замечал, как сильно проголодался. Тайсон один за другим всасывал сэндвичи с арахисовым маслом, а Гроувер с удовольствием выпил лимонаду и захрустел пластиковым стаканчиком, точно рожком от мороженого.
– Но я не думала… – Аннабет запнулась. – Мне казалось, вы не любите героев.
Гера снисходительно улыбнулась.
– Это все из-за той мелкой размолвки с Гераклом? Всего одна ссора, и столько дурных отзывов в мой адрес!
– Но разве вы не пытались его убить… не помню, сколько раз? – спросила Аннабет.
Гера только рукой махнула.
– Что было, то прошло, дорогая. К тому же он был сыном моего любящего супруга от другой женщины. Надо признаться, терпение мое истощилось. Но с тех пор мы с Зевсом нашли превосходного консультанта по вопросам семьи и брака. Мы высказали друг другу все претензии и пришли к взаимопониманию – особенно после того последнего мелкого инцидента.
– Это когда у него Талия родилась? – спросил я и тут же пожалел об этом. Стоило мне упомянуть имя нашей подруги, полукровки, дочери Зевса, Гера устремила на меня ледяной взгляд.
– Персей Джексон, не так ли? Один из Посейдоновых… отпрысков.
У меня возникло ощущение, что она хотела употребить совсем другое слово.
– Насколько я помню, тогда, во время зимнего солнцестояния, я проголосовала за то, чтобы оставить тебя в живых. Надеюсь, я не ошиблась в своем выборе.
И она снова обернулась к Аннабет, широко улыбаясь.
– Как бы то ни было, тебе, моя девочка, я уж точно ничего дурного не желаю. Я понимаю, какой трудный подвиг ты на себя взяла. Особенно когда приходится иметь дело с такими хулиганами, как Янус.
Аннабет опустила взгляд.
– Почему он очутился здесь? Он меня чуть с ума не свел.
– Этого он и добивался, – кивнула Гера. – Тебе следует понимать, что младших богов, вроде Януса, огорчает незначительная роль, что отводится им во вселенной. Боюсь, некоторые из них не питают особой любви к Олимпу и без труда могут склониться на сторону моего отца.
– Вашего отца? – переспросил я. – Ой, да, конечно.
Я совсем забыл, что Кронос – отец и Гере тоже. Как и Зевсу, и Посейдону, и всем старшим олимпийцам. Тогда получается, что мне он дедушка… Но от этой мысли мне сделалось настолько не по себе, что я поскорей выкинул ее из головы.
– За младшими богами нужен глаз да глаз, – сказала Гера. – Янус. Геката. Морфей. На словах они верны Олимпу, и все же…
– Потому и Дионис уехал! – вспомнил я. – Убедиться в верности младших богов.
– Именно.
Гера смотрела на потускневшие мозаики с олимпийцами.
– Видите ли, в беспокойные времена даже боги могут утратить веру. Они начинают полагаться на то, на что полагаться не следует. Перестают видеть картину в целом и становятся себялюбивы. Но, понимаете, ведь я же – богиня брака. Я привыкла быть стойкой. Нужно уметь стать выше мелких раздоров и хаоса и продолжать верить. Нельзя забывать о своих целях.
– А какие у вас цели? – спросила Аннабет.
Богиня улыбнулась.
– Разумеется, сохранить свою семью, олимпийцев. И на данный момент лучшее, что я могу для этого сделать, – это помочь вам. Увы, Зевс не часто дозволяет мне вмешиваться в дела. Но примерно раз в столетие, когда речь идет о подвиге, который для меня особенно важен, он позволяет мне исполнить одно желание.
– Желание?
– Но прежде, чем вы о чем-то меня попросите, позвольте дать вам несколько советов. Это я могу сделать и без просьбы. Я знаю, вы ищете Дедала. Его Лабиринт для меня не менее загадочен, чем для вас. Но если вы хотите знать о его судьбе, вам стоит навестить моего сына, Гефеста, в его кузнице. Дедал был великий изобретатель, такие смертные Гефесту по сердцу. Не было еще смертного, которым Гефест восхищался бы сильнее, чем Дедалом. И если кто-то и знает, что стало с Дедалом, и может поведать о его судьбе, то это Гефест.
– Но как нам туда попасть? – спросила Аннабет. – Желание же мое таково: я хочу уметь ориентироваться в Лабиринте.
Вид у Геры сделался разочарованный.
– Да будет так. Однако ты попросила о том, что тебе и так дано.
– Не понимаю…
