– Чего слышал, – пророкотал Эвритион. – Ты на меня вечно сваливаешь всю грязную работу. А сам лезешь в драку без причины. Мне надоело умирать за тебя. Хочешь сражаться с мальчишкой – вот сам и сражайся.
Никогда еще не слышал от сына Ареса ничего менее похожего на Ареса.
Герион шваркнул об пол кухонную лопатку.
– Ты смеешь бросать мне вызов? Да я тебя сей момент уволю!
– Ну и кто твои стада стеречь станет? Орф, ко мне!
Пес тут же прекратил рычать на Гроувера и уселся у ног пастуха.
– Ну и отлично! – рявкнул Герион. – Я с тобой потом разберусь, когда убью мальчишку!
Он схватил два мясницких ножа и метнул их в меня. Один я отбил мечом. Второй вонзился в столик в паре сантиметров от руки Эвритиона.
Я бросился в атаку. Мой первый натиск Герион отбил раскаленными щипцами и нанес мне удар вилкой для барбекю, целясь в лицо. Я нырнул ему под руку и пырнул его прямо в среднюю грудь.
– А-а-а-а-а!
Герион рухнул на колени. Я рассчитывал, что он рассыплется в пыль, как обычно происходит с чудовищами. Но он только поморщился и принялся вставать на ноги. Дыра в поварском фартуке начала затягиваться.
– Неплохая попытка, сынок, – сказал он. – Штука в том, что у меня три сердца. Идеальная система восстановления!
Он опрокинул барбекюшницу, угли полетели во все стороны. Один упал у самого лица Аннабет, она испустила придушенный вопль. Тайсон напряг все силы, но даже он не мог порвать эти веревки. Мне надо было покончить с противником, пока с моими друзьями что-нибудь не случилось.
Я ударил Гериона в левую грудь – он только расхохотался. Я нанес удар в правый живот. Без толку. С тем же успехом можно было тыкать мечом плюшевого медведя.
Три сердца. Идеальная система восстановления. Тыкать в одно за другим не имеет смысла…
Я бросился в дом.
– Трус! – крикнул он мне вслед. – Возвращайся назад и умри, как мужчина!
Стены гостиной были увешаны множеством мрачных охотничьих трофеев: головы оленей и драконов, чехол с ружьем, куча разных мечей и лук с колчаном.
Герион метнул вилку для барбекю, она вонзилась в стенку совсем рядом с моей головой. Он сорвал со стены пару мечей.
– Все, Джексон, висеть тут и твоей голове! Рядом вон с тем гризли!
Меня осенила безумная идея. Я бросил Анаклузмос и сорвал со стены лук.
Вообще-то я худший стрелок в мире. У себя в лагере я даже в мишень не попадаю, не то что в «яблочко». Но выбора у меня не было. Мечом его не одолеть. Я вознес молитву Артемиде и Аполлону, близнецам-лучникам, надеясь, что они хоть раз в жизни сжалятся надо мной. «Пожалуйста, ребята! Всего один выстрел! Ну пожалуйста!»
Я натянул лук.
Герион расхохотался.
– Дуралей! Чем одна стрела лучше одного меча?
Он вскинул мечи и ринулся в атаку. Я рванулся, заходя сбоку. И прежде, чем он успел развернуться, я выпустил стрелу ему в правый бок. Я услышал «тук-тук-тук»: стрела пронзила навылет все три тела, вышла из левого бока и вонзилась в лоб голове гризли, которая висела на стене.
Герион выронил мечи. Он развернулся и уставился на меня.
– Ты же не умеешь стрелять! Мне говорили, что ты не умеешь…
Его лицо сделалось мертвенно-зеленым. Он рухнул на колени и начал рассыпаться в пыль, пока от него не осталось только три фартука да пара здоровенных ковбойских сапог.
Я освободил своих друзей. Эвритион не пытался меня останавливать. Потом я снова разжег барбекю и покидал мясо в огонь как благодарственную жертву Артемиде и Аполлону.
– Спасибо, ребята, – сказал я. – Я ваш должник.
Небо отозвалось отдаленным громом: наверное, бургеры пахли вкусно.
– Ура Перси! – воскликнул Тайсон.
– А давайте пастуха свяжем? – сказал Нико.
– Ага! – поддержал его Гроувер. – И собаку эту, она меня едва не загрызла!
Я взглянул на Эвритиона. Тот непринужденно сидел за столиком. Офр положил обе головы на колени пастуху.
– Сколько времени потребуется Гериону, чтобы восстановиться? – спросил я у него.
Эвритион пожал плечами.
– Лет сто. Он не из тех, кто быстро возрождается, хвала богам. Ты оказал мне услугу.
– Ты говорил, что уже умирал за него, – вспомнил я. – Как это вышло?
– Я на этого урода уже несколько тысяч лет работаю. Начинал-то я как обычный полукровка, но папа предложил мне бессмертие, и я согласился. Худшая ошибка в моей жизни. Я застрял на этом ранчо. Уйти нельзя. Уволиться нельзя. Ходи за коровами да сражайся за Гериона. Мы с ним вроде как связаны воедино.
– А может, получится все изменить? – сказал я.
Эвритион сощурился.
– Это как?
– Ну, например, быть добрее к животным. Заботиться о них. Не продавать их на мясо. Не водиться с титанами.
Эвритион поразмыслил.
– Оно бы хорошо…
– Перетяни животных на свою сторону, и они тебе помогут. Когда Герион вернется, может быть, уже ему придется работать на тебя.
Эвритион ухмыльнулся.
– Да, вот это была бы жизнь!
– Ты не станешь пытаться нас задерживать?
– Да на фига?
Аннабет потерла пострадавшие запястья. Она по-прежнему смотрела на Эвритиона с подозрением.
– Твой старшой говорил, что кто-то заплатил ему за то, чтобы обеспечить нам свободный проход. Кто?
Пастух пожал плечами.
– Может, он это нарочно сказал, чтобы вас одурачить.
