– Да, неприятностей, – довольно кивнул Тантал. – Как я понимаю, прошлым летом ты тоже заварил знатную кашу.
От злости у меня отнялся язык. Можно подумать, это по моей вине боги едва не начали гражданскую войну!
Сатир нервно придвинулся поближе и поставил перед Танталом блюдо с барбекю. Новый исполнительный директор облизнулся. Он посмотрел на свой пустой кубок и сказал:
– Рутбир[8]. Из особых барковских[9] запасов тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года.
Стакан наполнился пенящейся шипучкой. Тантал неуверенно протянул руку, как будто опасался, что кубок горячий.
– Вперед, старина, – сказал Дионис, глаза его странно блеснули. – Возможно, теперь все получится.
Тантал попытался схватить стакан, но тот быстро отъехал в сторону, прежде чем исполнительный директор успел до него дотронуться. Несколько капель рутбира упали на столешницу, и Тантал попытался подобрать их пальцами, но не успел он к ним прикоснуться: капли откатились прочь, словно ртуть. Бывший арестант зарычал и повернулся к тарелке с барбекю. Он схватил вилку и хотел наколоть на нее кусочек грудинки, но тарелка заскользила над столом и полетела прямо на уголья жаровни.
– Проклятье! – пробормотал Тантал.
– Ну, что же. – Голос Диониса сочился фальшивым сочувствием. – Возможно, нужно еще несколько дней. Поверь мне, старик, работа в этом лагере и так станет изрядной пыткой. Уверен, это твое старое проклятье в конечном счете спадет.
– В конечном счете, – пробурчал Тантал, не сводя глаз со стакана диетической колы в руках Диониса. – Ты хоть представляешь, как пересыхает в горле за три тысячи лет?
– Вы – тот самый дух с Полей наказаний, – сказал я. – Который стоит в озере. У вас над головой висят на ветках фрукты, но вы не можете ни есть, ни пить.
Тантал поглядел на меня с усмешкой:
– Да ты у нас, оказывается, настоящий грамотей?
– Вы, наверное, сделали что-то по-нас-тоя-щему ужасное при жизни, – ляпнул я. Встреча с такой примечательной личностью произвела на меня впечатление. – Что вы натворили?
Тантал прищурился. Сатир у него за спиной бешено размахивал руками, пытаясь меня предостеречь.
– Я буду наблюдать за тобой, Перси Джексон, – сказал он наконец. – Мне не нужны проблемы в моем лагере.
– У
– Да сядь ты, наконец, Джексон, – вздохнул Дионис. – Полагаю, тебе во-о-он за тот стол, за которым обычно никто не хочет сидеть.
Мои щеки запылали, но я счел за лучшее не огрызаться. Дионис был порядочным гадом, но при этом бессмертным и необыкновенно могущественным. Так что я сказал:
– Пошли, Тайсон.
– Ну нет, – заявил Тантал. – Чудовище останется здесь. Мы должны решить, что с этим делать.
– С
Новый исполнительный директор выгнул бровь.
– Тайсон спас лагерь. – Я решил стоять до конца. – Он поколотил тех бронзовых быков. Если бы не он, они бы тут все сожгли.
– Да, – вздохнул Тантал, – это было бы поистине печально.
Дионис фыркнул.
– Оставь нас, – приказал Тантал. – Мы решим судьбу этого существа.
Тайсон испуганно посмотрел на меня своим огромным глазом, но я знал, что не могу ослушаться прямого приказа руководителей лагеря… во всяком случае, в открытую.
– Я буду неподалеку, здоровяк, – пообещал я. – Не волнуйся. Мы подыщем тебе хорошее место для ночлега.
Тайсон кивнул:
– Я тебе верю. Ты мой друг.
Чувствуя себя вдвойне виноватым, я устало поплелся к столу Посейдона и рухнул на скамью. Древесная нимфа принесла мне тарелку с олимпийской пиццей (с оливками и пеперони), но есть мне не хотелось. За один день меня дважды чуть не убили. Я умудрился закончить учебный год полным провалом. Лагерю полукровок угрожала серьезная опасность, а Хирон велел мне не пытаться что-либо изменить.
Особой благодарности я не ощущал, но все-таки как обычно взял свой ужин, подошел к бронзовой жаровне, смахнул в огонь часть еды и пробормотал:
– Посейдон, прими мое подношение.
А про себя добавил: «И пошли мне какую-нибудь помощь, раз уж тебя это тоже касается. Пожалуйста».
Едкий запах горелой пиццы превратился в какой-то другой аромат – повеяло морским бризом с примесью диких цветов, но я понятия не имел, действительно ли отец меня слушал.
Я вернулся на свое место. Мне казалось, что все так плохо, что хуже и быть не может. До тех пор, пока Тантал не велел одному из сатиров протрубить в рог из раковины моллюска, чтобы привлечь наше внимание и сделать объявление.
– Ну, что же, – сказал Тантал, когда все разговоры утихли. – Еще один замечательный ужин! По крайней мере мне сказали, что он отменный.
Пока он говорил, его рука потихоньку тянулась к тарелке, очевидно, в надежде, что еда не заметит обманного маневра. Но она заметила. Тарелка дернулась и слетела со стола, когда пальцы исполнительного директора находились в шести дюймах от нее.
– И сегодня, в первый день моего назначения, – продолжал он, – я бы хотел заметить, как приятно отбывать наказание в таком чудесном месте. За время летнего курса я надеюсь помучить… эээ… повлиять на каждого из вас, дети. У всех вас довольно аппетитный вид.
