Перси Джексон и похититель молний полностью

– Я думаю, – сказала она, – что ты нужен мне в команде по захвату флага.

Новость о том, что произошло в туалете, распространилась мгновенно. Куда бы мы ни шли, ребята показывали на меня пальцем и шептали друг другу что-то про воду из унитаза. А может, они просто разглядывали Аннабет, с которой по-прежнему ручьями текла вода.

Она показала мне еще несколько мест: кузницу (где ребята ковали собственные мечи), студию для занятий искусствами и ремеслами (где сатиры чистили песком гигантскую статую козлоногого человека) и стену для скалолазания, а точнее две стены, расположенные друг напротив друга (причем по ним катились булыжники и текла лава) и готовые в любой момент столкнуться, поэтому мешкать с подъемом не следовало.

Наконец мы вернулись к озеру с каноэ, откуда тропинка вела к домикам.

– У меня тренировка, – сухо сказала Аннабет. – Ужин в полвосьмого. Иди за остальными – и дойдешь до столовой.

– Аннабет, мне жаль, что так вышло с туалетом.

– Ерунда.

– Я не виноват.

Она скептически на меня посмотрела, и тут я понял, что и правда виноват в том, что произошло. Это я заставил струи воды взбеситься. Только не знаю как. Но туалеты мне подчинились – мне удалось как-то договориться с трубами.

– Тебе нужно поговорить с Оракулом, – заключила Аннабет.

– С кем?

– Не с кем. А с чем. С Оракулом. Я спрошу у Хирона.

Я посмотрел на озеро, гадая, получу ли хоть раз прямой ответ на вопрос.

Чего я точно не ожидал, так это того, что кто-то наблюдает за мной со дна, и у меня сердце екнуло, когда я увидел двух девчонок, сидящих под причалом, примерно в двадцати футах под водой. На них были синие джинсы и переливающиеся футболки, а в каштановых волосах, развевающихся в воде, сновали мальки. Девчонки улыбнулись и помахали мне, словно другу, с которым давно не виделись.

– Не потакай им, – предупредила Аннабет. – Наядам лишь бы с кем-нибудь позаигрывать.

– Наядам, – повторил я, понимая, что это уже слишком. – Всё. Я хочу домой.

Аннабет нахмурилась:

– Ты разве не понял, Перси? Ты уже дома. Только здесь дети вроде нас могут жить в безопасности.

– Дети с психическими расстройствами?

– Нет, «вроде нас» – в смысле не люди. По крайней мере, не совсем. Наполовину люди.

– Наполовину люди, а наполовину кто?

– Ты и сам знаешь.

Мне не хотелось этого признавать, но так и было. По ногам и рукам у меня пробежали мурашки – так иногда случалось, когда мама рассказывала об отце.

– Боги, – сказал я. – Наполовину боги.

Аннабет кивнула:

– Твой отец не погиб, Перси. Он один из олимпийцев.

– Это… безумие.

– Думаешь? А чем боги занимались в древних мифах? Влюблялись в смертных и заводили с ними детей. С чего бы за несколько тысяч лет они поменяли свои привычки?

– Но это же просто… – я чуть снова не сказал «мифы». А потом вспомнил, как Хирон говорил, что через две тысячи лет меня могут посчитать мифом. – Но если все ребята здесь наполовину боги…

– Полубоги, – поправила Аннабет. – Так принято нас называть. Или полукровки.

– А кто твой отец?

Ее рука крепче сжала перила причала. Похоже, вопрос задел ее за живое.

– Мой папа профессор в Уэст-Пойнте[12], – ответила она. – Я не видела его с раннего детства. Он преподает историю Америки.

– Он человек.

– И что? Думаешь, только боги-мужчины могут влюбляться в смертных женщин? Ты что, сексист?

– Тогда кто твоя мама?

– Шестой домик.

– То есть?

Аннабет выпрямилась:

– Афина. Богиня мудрости и военного дела.

Ладно, подумал я, почему бы и нет?

– А кто мой отец?

– Ты еще не признан, – сказала Аннабет, – я ведь уже говорила. Этого никто не знает.

– Кроме моей мамы. Она знала.

– Может, и нет, Перси. Боги не всегда раскрывают свою личность.

– Папа бы ей рассказал. Он любил ее.

Аннабет настороженно взглянула на меня. Ей не хотелось лишать меня последней надежды.

– Может, ты и прав. Может, он пошлет знак. Только так можно узнать наверняка: твой отец должен послать знак и признать тебя своим сыном. Иногда это случается.

– А иногда, значит, не случается?

Аннабет провела рукой по перилам:

– У богов много дел. И много детей, поэтому они не всегда… Да, порой им нет до нас дела, Перси. Они просто забывают о нас.

Я вспомнил, какой мрачный и подавленный вид был у некоторых ребят из домика Гермеса. Они как будто ждали, что им кто-то позвонит, но звонка все не было. Я встречал таких детей и в Академии Йэнси. Богатые родители, которым не хотелось с ними возиться, просто запихивали их в интернат. Но боги могли бы поступать и получше.

– Похоже, я тут застрял, – проговорил я. – Значит, так и будет? Всю жизнь?