Легче мне не стало, но я сделал над собой усилие, чтобы этого не выдать. Я увижу ее снова, подумал я. Она не умерла.
Уж не знаю, уловил ли тогда Гроувер смятение у меня в душе. Я был рад, что они с Аннабет рядом, но чувствовал себя виноватым, что не был с ними до конца откровенным. Я не рассказал им, почему на самом деле согласился отправиться в этот безумный квест.
По правде говоря, мне было плевать на молнии Зевса, спасение мира и даже на то, что отцу нужна помощь. Чем больше я об этом думал, тем больше презирал Посейдона за то, что он никогда меня не навещал, не помогал маме и ни разу не прислал даже вшивых алиментов. А признал он меня только потому, что ему нужно обстряпать это дельце.
Меня волновала только мама. Аид не имел права ее забирать и должен вернуть ее.
«Да заткнись ты», – ответил ему я.
Дождь все шел и шел.
Мы заскучали в ожидании автобуса и решили сыграть в «сокс» одним из яблок Гроувера. Аннабет играла великолепно. Она умудрялась отбить яблоко коленом, локтем, плечом – чем угодно. Да и я неплохо себя показал.
Игра закончилась, когда я бросил яблоко Гроуверу и оно оказалось в опасной близости от его рта. Мы и глазом не успели моргнуть, как оно исчезло – вместе с семечками и черенком.
Гроувер покраснел. Он пытался извиниться, но мы с Аннабет так хохотали, что даже не слушали.
Наконец подошел автобус. Пока мы стояли в очереди на вход, Гроувер стал оглядываться и принюхиваться, словно почуял свое любимое блюдо из школьной столовой – энчиладу.
– Ты чего? – спросил я.
– Не знаю, – настороженно ответил он. – Может, показалось.
Но я знал, что что-то его насторожило, и тоже завертел головой.
Когда мы наконец оказались внутри и нашли места рядом в задней части автобуса, я вздохнул с облегчением. Мы убрали рюкзаки на полку. Аннабет нервно била себя по ноге бейсболкой «Янкиз».
Когда последний пассажир зашел в автобус, Аннабет коснулась моего колена:
– Перси.
Пассажиром оказалась старушка. На ней было мятое бархатное платье, кружевные перчатки, лицо ее закрывала тень от бесформенной вязаной шляпы оранжевого цвета, а в руках старушка держала большую сумку в «огурцах». Когда она подняла голову, я увидел, как сверкнули ее глаза, и у меня чуть не остановилось сердце.
Это была миссис Доддз. Ее злобное лицо постарело и покрылось морщинами, но я не мог ее не узнать.
Я съежился в кресле.
Вслед за ней вошли еще две старушки: одна в зеленой шляпе, а вторая в фиолетовой. Во всем остальном они были копией миссис Доддз: те же скрюченные пальцы, сумки в «огурцах», помятые бархатные платья. Демонические бабульки-тройняшки.
Они уселись в первом ряду, прямо за водителем. Те, что сидели по обеим сторонам прохода, выставили в него ноги, скрестив их в виде буквы «Х». Вроде бы обычное дело, но их жест был ясен: никто не пройдет.
Автобус тронулся, и мы поехали по ровным улицам Манхэттена.
– Что-то недолго она пробыла мертвой, – заметил я, стараясь успокоить дрожь в голосе. – Ты вроде говорила, что их можно лишить тела на целый век.
– Я сказала:
– Втроем пришли, – проскулил Гроувер. –
– Всё нормально, – сказала Аннабет, явно пытаясь что-то придумать. – Фурии. Три худших монстра из Подземного мира. Без проблем. Без проблем. Мы просто выскочим в окно.
– Они не открываются, – простонал Гроувер.
– Задняя дверь? – предложила она.
Но ее не было. Правда, даже если бы она здесь была, вряд ли бы это нам помогло. Мы были уже на Девятой авеню и приближались к тоннелю Линкольна.
– Они не станут нападать при свидетелях, – сказал я. – Правда?
– Смертных зрение подводит, – напомнила Аннабет. – Их мозг воспринимает только то, что им удается разглядеть сквозь Туман.
– Но ведь они увидят, что нас убивают три старушки?
Она задумалась:
– Трудно сказать. Но рассчитывать на помощь смертных нельзя. Может, аварийный люк на потолке…
Мы въехали в тоннель Линкольна, и в автобусе стало темно, светилась только дорожка вдоль прохода. Шум дождя прекратился, и повисла зловещая тишина.
Миссис Доддз встала. Бесстрастным голосом, словно повторяя заученную роль, она объявила на весь автобус:
– Мне нужно в туалет.
– И мне, – заявила вторая сестра.
– И мне, – подхватила третья.
И все вместе они пошли по проходу.
– Придумала, – сказала Аннабет. – Перси, возьми мою кепку.
– Чего?
– Им нужен ты. Стань невидимкой и иди им навстречу. Пропусти их. Может, тебе удастся добраться до кабины и убежать.
– Но как же вы…
– Есть надежда, что нас они не заметят, – ответила Аннабет. – Ты сын бога из Большой тройки. Возможно, твой запах заглушит наши.
– Я не могу просто так вас бросить.
– Не волнуйся за нас, – сказал Гроувер. – Иди!
У меня дрожали руки. Я ужасно трусил, но все-таки взял бейсболку «Янкиз» и натянул ее на голову.
Когда я посмотрел вниз, то не увидел своего тела.
