Не знаю, было ли мне когда-нибудь так же радостно и грустно, как в тот момент. Я наконец нашел семью, людей, которые полюбили меня и считали, что я сделал что-то правильно. Но утром почти все они должны были уехать на целый год.
На следующее утро я нашел на прикроватной тумбочке заполненный бланк.
Сразу стало ясно, что заполнял его Дионис, потому что он никак не желал запоминать мое имя.
Дорогой Питер Джонсон,
Если вы намерены остаться в Лагере полукровок на год, вам следует уведомить Большой дом сегодня до полудня. Если вы не заявите о своих намерениях, мы будем считать, что вы освободили домик или умерли страшной смертью. Гарпии-уборщицы начнут работу на закате. Им будет разрешено съесть всех незарегистрированных жильцов. Все забытые личные вещи будут сожжены в лавовом колодце.
Хорошего дня!
Мистер Ди (Дионис)
Директор лагеря, двенадцатый член совета олимпийцев.
С СДВГ есть еще одна проблема. Я не могу приняться за дело, пока сроки не начинают поджимать. Лето прошло, а я так и не ответил маме и руководству лагеря, уезжаю я или остаюсь. И теперь у меня оставалось всего несколько часов, чтобы принять решение.
Вроде бы тут и думать не о чем. Сам понимаешь: девять месяцев тренироваться, чтобы стать героем, или девять месяцев просиживать штаны в классе – пфф, выбор очевиден.
Но я не мог забыть о маме. Впервые у меня появилась возможность прожить целый год только с ней, без Гейба. Я мог бы жить дома, а в свободное время гулять по городу. Мне вспомнилось, как когда-то давно, во время квеста, Аннабет сказала: «Но монстры-то в реальном мире. И только здесь можно понять, стоишь ли ты чего-нибудь».
Я подумал о судьбе Талии, дочери Зевса. Интересно, сколько монстров нападут на меня, если я покину Холм полукровок? Если я буду целый год оставаться на одном месте, и рядом не будет ни Хирона, ни моих друзей, чтобы помочь мне, – доживем ли мы с мамой до следующего лета? Хотя, может, меня угробят контрольные и рефераты по пяти главам учебника зараз. Я решил пойти на арену и попрактиковаться с мечом, предположив, что, возможно, это поможет мне привести мысли в порядок.
Лагерь объяло августовское марево. Почти все площадки опустели. Ребята разбежались по домикам и паковали сумки, носились туда-сюда с метлами и швабрами, готовясь к проверке. Аргус помогал каким-то детишкам Афродиты затащить чемоданы «Гуччи» и сумки с косметикой на холм, где их ждал автобус, идущий в аэропорт.
Не думай пока об отъезде, сказал я себе. Просто потренируйся.
На арене для мечников я встретил Луку, которого, видимо, посетила та же идея. На краю площадки валялась его спортивная сумка. Он занимался один, с мечом, которого я прежде не видел. Наверное, клинок был сделан из обычной стали, потому что Лука легко сносил соломенным чучелам головы и вспарывал животы. Оранжевая футболка старосты насквозь пропиталась потом. Он был так напряжен, будто и правда сражался не на жизнь, а на смерть. Я завороженно наблюдал, как он выпотрошил целый ряд чучел и поотрубал им руки и ноги, так что в конце концов от них остались только доспехи, лежащие в куче соломы.
И хотя бой был ненастоящим, я не мог не восхититься мастерством Луки. Он был потрясающим воином. И я в очередной раз удивился, как так вышло, что он провалил свой квест.
Наконец он увидел меня и застыл с занесенным мечом:
– Перси.
– Ой, прости, – смущенно сказал я. – Я просто…
– Все в порядке, – отмахнулся он и опустил меч. – Решил вот напоследок потренироваться.
– Эти чучела сражаться больше не смогут.
Лука пожал плечами:
– Все равно мы каждое лето делаем новые.
Теперь, когда его меч перестал мелькать в воздухе, я заметил кое-что странное. Клинок был сделан из двух разных металлов: один край был бронзовым, а второй – стальным.
Лука проследил за моим взглядом:
– Ах, это? Новая игрушка. Это Коварный меч.
– Коварный меч?
Лука повертел клинок на свету, и он опасно блеснул.
– Одна сторона сделана из небесной бронзы. Другая – из закаленной стали. Разит и смертных, и бессмертных.
Я вспомнил, как Хирон, отправляя меня в квест, предупреждал, что герой не должен причинять вред смертным без крайней необходимости.
– Я и не знал, что у нас бывает такое оружие.
–
Не знаю почему, но я заколебался. Я должен был обрадоваться, что Лука на меня не сердится. С тех пор как я вернулся из квеста, он вел себя как-то холодно. Я боялся, что он обиделся на меня за то внимание, которое мне досталось.
– А может, не надо? – спросил я. – То есть…
– Да ладно тебе. – Он порылся в сумке и достал упаковку из шести банок колы. – С меня напитки.
