– Значит, такова его планида, – сказал Бутурлин. – И значит, Мехметка правду сказывал. Завтра дам ему полста монет. И дальше что? Мы-то за стенами и отсидимся, как в прошлом году отсиделись, они тогда мимо прошли, даже не останавливались. Но это мы. А вам нельзя сидеть, а надо уже начинать собираться помаленьку, чтобы потом сразу пойти на Астрахань, слышишь?! А мы тебя со стен прикроем. Пороху не пожалеем! Я же о тебе, может, больше, чем о себе, пекусь, потому что тебе что? Тебя пуля чирк – и уложила! А со мной так скоро не получится! Меня сперва свезут в Москву и там как начнут трепать, мурыжить за то, что вы слона не довезли и на весь мир царя ославили и дружбу с кызылбашами перевели в недружбу… Ну и так дальше. Но это всё после. А пока иди и собирайся, и пусть все твои собираются. Не стой!
Маркел поклонился, развернулся и пошёл, шапки пока не надевая.
Шапку он надел уже за дверью и подумал, что никакой беды пока что нет, но очень скоро она может быть.
И почти что так оно и оказалось. Когда Маркел спустился к пристани, то увидел, что возле кирюхинского головного струга стоит сам Кирюхин, а с ним старшины из их каравана. Кирюхин что-то говорил вполголоса, старшины его внимательно слушали. Маркел подошёл к ним, старшины расступились. Кирюхин повернулся к Маркелу и спросил, что слышно.
– Говорят, Порфирка выступил, – ответил Маркел.
– Это мы уже слышали, – сказал Кирюхин. – А что Бутурлин говорит?
– Напрямую ничего пока, – сказал Маркел. – Может, говорит, кривит Махмутка, а может, и нет.
– А что ты про это думаешь? – спросил Кирюхин. – Ты же в этом понимающий. Вон как вы людей к кресту приводите и правду из них вышибаете!
– Э! – только и сказал Маркел. – Правду! Да тут иной наш единоверец хоть три раза подряд побожится и тут же скривит! А что уже про инородцев говорить?! Да такому нам скривить – это только своего бога порадовать. Также и ваш Махмутка – поди угадай.
Купцы молчали, хмурились. Потом Кирюхин вновь сказал:
– Ладно Махмутка, а ты сам как? Что ты про Порфирку думаешь?
– А что я думаю? – задиристо сказал Маркел. – Я человек маленький. Что мне Порфирка? Я же не ему, а я царю служу, и у меня есть дело, и я по этому своему делу завтра должен буду ехать в Астрахань, и это всё! – И он широко перекрестился.
Все опять молчали. Потом Кирюхин нехотя сказал:
– Ну что ж, братцы мои старшины. Слово сказано! Это и вправду дело государево, и куда мне от него? Я же тоже у него на службе. А вот вас я никого неволить не могу. Кто хочет, может оставаться здесь и ждать оказии, а кто хочет, тех возьму с собой.
– А что Смыков? – спросили купцы. – А он что?
– А это вы уже сами у него спросите, – ответил Кирюхин.
– О! – вдруг воскликнул один из старшин. – А вот и он!
Все обернулись. По пристани шёл Смыков.
– Елизар! – окликнул Кирюхин. Тот остановился. – Елизар, поди сюда!
Смыков нахмурился, но подошёл. Кирюхин спросил, куда он идёт. Смыков ответил, что в крепость.
– Как в прошлый раз? – спросил Кирюхин.
– Может, и так, – уклончиво ответил Смыков. – Это уже как воевода велит.
– Ну, иди, – сказал Кирюхин.
И Смыков ушёл. Кирюхин ещё раз осмотрел старшин и сказал:
– Тогда так, государи старшины. Идите по своим артелям, созывайте артельщиков и думайте, как вам завтра быть. А после я приду и посчитаю.
И старшины разошлись по пристани. А Кирюхин поднялся на струг, залез к себе в чердак, достал есаульную книгу и позвал Маркела. Пришёл Маркел, Кирюхин листал книгу, называл, Маркел считал в уме, Кирюхин проверял по книге, сколько кораблей уже прошло, сколько осталось, что везут, в какую цену, сколько чего оплачено, а сколько нет, и так далее. Потом стали подбивать остаток. Получалось, что в Царицын они привели 57 кораблей, из них 15 там же и останутся, а дальше, на Астрахань, собираются идти 42 корабля, 8 артелей.
– Но это, – сказал Кирюхин, – если никто не передумает. Ну а если передумают, тогда будут сидеть здесь и ждать оказию, а её в этом году может совсем не быть. Так что лучше идти скопом.
Он взял книгу и пошёл. А Маркел залез к себе в чердак, проверил сундук, печати, лёг и задумался. Надо было думать о слоне, но о слоне совсем не думалось, а думалось то о Параске, то о Нюське, то о Котьке Вислом. Вот, думал Маркел, лучше бы Котьку сюда послали, Котька ловкий, он бы и с воеводой поладил, и с Порфиркой сговорился бы, и у Мехметки выведал, правду тот говорил или неправду. Ловкий малый этот Котька, да и старший брат у него не дурак, служит в Посольском приказе, переписывает грамоты, страшно сказать, за самим царём. А там строго! Титло не там поставил – и тебя на дыбу! И тебе кнута! Эх, дальше думалось, надо было сразу идти к Котькиному брату, брат же про Нюську всё знает, всё видит, брат бы сразу посчитал, что они уже почти одна семья – и рассказал бы про Ряпунина, что там да как, а так теперь что? Теперь поди угадай, что там было, почему тот слон сдох, а если не знаешь…
И Маркел заснул. И ничего ему в тот раз не снилось, он просто лежал и набирался сил. Так он лежал с час, не меньше.
