Теперь уже его стрельцы пальнули и побежали следом за рыжовскими. А по татарам уже начали стрелять со стен – из пищалей и из пушек. Татары сбились в кучу, ржали кони. И пылища была просто страшная. А Маркел уже вбежал в ворота, за ним вбежал слон, а за слоном стрельцы – те и другие, – и ворота сразу стали закрываться. Маркел остановился, оглянулся. Стрельцы поднимались на стену, хотя там и так было уже полно народу, да и там уже почти что не стреляли, потому что, как было понятно из криков, татары повернули в поле и ушли. Маркел снял шапку и утёрся ею.
– Что, – весело спросил Сидоров, – в персиянах было жарче или нет?
И пошёл дальше. Маркел посмотрел на слона. Слон весь дрожал. Маркел обнял его, начал поглаживать по голове. Слон мало-помалу унялся.
– А! – сказал кто-то грозным голосом. – Маркел Петров!
Маркел обернулся. Перед ним стоял Лодыгин, тамошний саратовский воевода, если кто это забыл. На Лодыгине был шлем, а сам он был в шубе, в кольчуге и с саблей в руке. Маркел поклонился великим обычаем, то есть до земли, и распрямился, и уже начал было доставать подорожную, но Лодыгин сразу отмахнулся и сказал насмешливо:
– Астраханская бумага. Знаем, знаем!
И отвернувшись, убрал саблю в ножны и стал рассматривать слона. Слон медленно помаргивал. Лодыгин строго хмыкнул и сказал:
– Здоровый, чёрт! И наверное, прожорливый.
– Маленько есть, – сказал Маркел.
– А пьёт?
– Ни боже мой!
– Это хорошо, – сказал Лодыгин, оглядываясь, потому что их к тому времени уже обступили зеваки, и прибавил: – Чего о наших людях никогда не скажешь!
И пошёл в толпу. Маркел пошёл следом за Лодыгиным, а за Маркелом пошёл слон. Когда они подошли к воеводским хоромам, Маркел поднял руку, слон остановился, а Маркел громко сказал, чтобы народ не гневил зверя, и следом за Лодыгиным пошёл вверх по лестнице.
Когда они поднялись к воеводе, Лодыгин указал Маркелу стоять возле стола, а сам стал ходить туда-сюда, покашливать. Потом остановился и сказал:
– Видал, какие у нас тут дела? Ещё вчера было тихо, но только Смыков ушёл, как эти сразу тут как тут!
– Да мы их видели, – сказал Маркел. – Возле Каменной Рожи.
– О! – только и сказал Лодыгин со значением. – И что?
– Да ничего, – сказал Маркел. – Увязались за нами. А мы от них на тот берег! А теперь пришли сюда, а они уже здесь!
– Вот-вот, – сказал Лодыгин очень нехорошим голосом. – Опять всё из-за слона! Говорят, что это чёрт – и чёрт и есть!
– А наш не чёрт, – строго сказал Маркел. – Наш – царёв подарок.
– Ну-ну, – недоверчиво сказал Лодыгин. – Да, конечно, – и задумался.
А Маркел сразу продолжил:
– Мне надо Смыкова догнать. Дай мне двадцать сменных гребцов, и мы живо Смыкова догоним!
– Двадцать гребцов! – сердито повторил Лодыгин. – Как же! А с чем я тогда останусь? Видал, сколько татарвы пришло?
– Видал, – сказал Маркел. – Но что поделаешь! Царь-государь велел! Вот здесь! – И он опять достал подорожную и начал её разворачивать.
На что Лодыгин только отмахнулся. Маркел рассердился и сказал:
– А вот приеду в Москву и так и скажу князю Семёну…
– Но-но! – строго сказал Лодыгин. – Он после скажет! А ты лучше вот прямо сейчас скажи, как быть.
– А и скажу, – сказал Маркел. – Дай мне двадцать гребцов, и я пойду, татары за мной кинутся…
– Почему вдруг за тобой, чем ты им глянулся?
– Слоном.
– Зачем им слон?
– Я этого пока не знаю, но я чую.
Лодыгин быстро глянул на Маркела, помолчал, задумался.
В дверь постучались. Лодыгин сказал, что открыто. Вошёл челядин, сказал:
– От них царевич прискакал. Со своими лучшими людьми, с десяток.
– Где они сейчас? – спросил Лодыгин.
– За воротами, – ответил челядин.
Лодыгин помрачнел, кивнул Маркелу, и они оба пошли из хором.
Выйдя с воеводского двора, они прошли через толпу, повернули к Царицынским воротам, поднялись на них, вышли на раскат и увидели впереди, недалеко перед воротами, с десяток конных татар. Один из них был в золочёной кольчуге и в таком же золочёном шлеме, а остальные все были одеты просто.
– Золочёный – это Саадат, ханский племянник, – шёпотом сказал стоявший рядом Свиридов.
Маркел посмотрел на Саадата. Тот был ещё совсем молодой, улыбчивый. Теперь он повернулся к толмачу и что-то негромко сказал. Толмач повернулся к воротам и, глядя на Лодыгина, заговорил:
– Мой господин, царевич Саадат, племянник государя нашего, хана Казы-Гирея, говорит: отдайте ему однорукого зверя, слона, и он тогда вас пощадит. А не отдадите, он тогда всех вас перебьёт, сожжёт весь город и в реке утопит!
– Какой ещё однорукий слон? – притворно-озабоченно спросил Лодыгин.
– Слон, это он так называется, – сказал толмач. – А на самом деле он шайтан, он к вам в крепость заскочил, мы видели.
– Э! – уже насмешливо сказал Лодыгин. – Не было здесь никакого шайтана, это твоему царевичу песок глаза запорошил, вот и привиделось. А если царевич мне не верит, тогда пусть слезает с лошади, а мы ворота откроем, и вот пусть он входит к нам и сам ищет.
Толмач опять повернулся к Саадату, они кратенько посовещались, и толмач ответил:
