годам, я позову замуж тебя. Но я её найду. Теперь у меня даже есть
дополнительная мотивация.
Я закашлялась, услышав подобное заявление.
– Пф. А если я уже буду занята?
Топалов сложил руки на груди и подошел максимально близко ко мне, казалось, что вот-вот мы столкнемся лбами.
– Персик, кто на тебя тут позарится? Комбиг? Или подводную лодку у
жены уведёшь?
Сделав шаг назад, я наткнулась на стол, поэтому, чтобы восстановить
комфортную дистанцию, прикрикнула:
– А-ну брысь! Будет меня он оскорблять в моём же кабинете. Редиска!
Он самодовольно улыбнулся, как всегда это делает, и ушёл. А я
продолжала бурчать сама себе о том, какие же нахалы ходят по этой земле и
как меня бесит его поведение.
Когда злость ушла, наступила досада. Почему меня все подначивают
свадьбой? С одной стороны мама давит, с другой – Топалов. Не нужно мне
это замужество, я хочу полюбить по-настоящему и быть счастливой, а
остальное – второстепенно. После долгих размышлений над этой темой, вдруг пришла решительность. А что если я найду себе тут кавалера?
Неужели в части или в городе нет достойной мне партии? Решено! И пусть
у этого несносного Топалова челюсть отвиснет.
В части всегда царила дисциплина и порядок, режим жизни оставался
неизменным очень долгое время. В какой-то момент я поняла, что так
дальше не может продолжаться, нужно развеяться. Устав уставом, а
духовные потребности никто не отменял. Вечерняя беседа у меня в комнате
с Зоей натолкнула на замечательную идею. Короче говоря, дело было так: мы решили посмотреть вместе популярное шоу талантов за чашкой чая, начав разговор, в ходе которого выяснилось, что моя подруга умеет петь, да
не просто, а оперным голосом.
– Шутишь? – не могла поверить в услышанное.
– Нет.
– Спой что-то, пожалуйста!
Девушка поставила посреди комнаты табуретку, влезла на неё и
исполнила фрагмент арии из «Пятого элемента»*. Сказать, что я обалдела –
ничего не сказать. Стеклянный стакан на столе немного подрагивал, а
соседка за стеной настойчиво стучала по батарее, ибо они были очень
тонкими.
– Шикарно! Просто слов нет!
Зоя скромно опустила взгляд и собралась дальше смотреть передачу.
– Подожди. Почему ты с таким голосом стоишь у плиты? Ты же
самородок!
– Ой, скажешь такое… чтобы хорошо петь мне ещё учиться и учиться.
– Вопрос не снят. Почему ты не учишься, а сидишь в военном городке?
– Родители побоялись отпускать меня в большой город одну. К тому
же, вокал – это не профессия. Славу и деньги он приносит единицам, а
тысячи остаются ни с чем.
– Это ты так думаешь или родители?
– Мы. Работа повара стабильная, всегда в тепле, в добре… А пение
просто хобби, которое мне очень по душе.
Показалось, что она не мне отвечает, а пытается убедить в чём-то себя.
– Предположим, что Ла Скалу* покоряют не все, но ты же можешь
петь в театре у нас. Думаю, что оперные певцы зарабатывают не меньше
поваров столовой…
– Не знаю, Тай. Я никогда не стояла на сцене.
Вдруг мне вспомнилось, что, когда я в первый день заблудилась в
городе, проходила мимо театра. Бинго! Было бы неплохо сходить. С одной
стороны, окунула бы подругу в эту атмосферу, а со второй – «выгуляла»
своих артиллеристов. Не стала пока говорить Зое об этой идее потому, что
впереди меня ждали большие трудности с тем, чтобы уговорить
Арсентьева, а потом комбрига.
Василия Станиславовича я решила обработать первым с самого утра.
Я заприметила его на завтраке в столовой.
– Свободно?
Капитан оторвался от сырников, чтобы кивком ответить «да». Я, не
теряя времени, села напротив.
– Товарищ капитан, тут такое дело…
– Какие-то проблемы с личным составом?
– Не совсем. Просто я заметила, что парням не хватает отдыха.
– Таисия Кирилловна, они же не в Турции по горячей путёвке, тут
служба.
– Да, но всем людям нужна эмоциональная разрядка. Это я вам, как
ответственная за морально-психологическое обеспечение, говорю.
Душевное спокойствие равняется качественной службе.
– Ну, допустим, – Арсентьев слегка напрягся, – у вас есть конкретные
предложения?
– Да. Давайте сводим нашу роту в театр.
Мужчина продолжил ковырять еду, оставив мою реплику без
комментария.
– Ну, Василий Станиславович, пожалуйста. Нас даже в академии
водили на всякие мероприятия.
– Какой театр? Они же уснут там, – наконец-то прозвучал ответ.
– Почему вы так плохо о солдатах думаете?
– Ладно. Любимова, вы чуть себя на гранате не подорвали, как я с
вами личный состав в город отпущу?
– Я буду очень внимательной, и ничего плохого не случится.
Решила применить запрещенную хитрость, сделав милое личико и
щенячьи глаза.
– Хорошо, но с комбригом и местным драматическим театром за
билеты вы будете договариваться сами.
– Спасибо! Вы очень классный, очень! – заверещала на радостях.
Краем глаза заметила, что в нашу сторону смотрит Топалов. Недавний
наш разговор не уходил у меня с головы, поэтому я демонстративно
поправила причёску и улыбнулась капитану.
Из столовой отправилась прямиком к комбригу. Получить его
одобрение казалось трудным, но выполнимым. Даже долгое ожидание в
приёмной не убавило моей решительности.
– Здравия желаю, товарищ генерал-майор!
– Что у вас, Любимова?
