пожала ему руку так сильно, как только смогла.
– Что смотрите, лоботрясы? Возьмите у товарища лейтенанта вещи и
пойдёмте к машине.
Блондин, не глядя на меня, поднял чемодан и пошёл первым.
– Кирпичей напихала, что ли? – лёгкий ветерок доносил к ушам его
возмущение.
Армейский УАЗ стоял совсем рядом.
– Не обращайте внимания на Топалова, Таисия Кирилловна, он
сегодня не в настроении. Я – Никита. Рад знакомству.
– Я тоже рада.
Никита галантно открыл дверь.
– Прошу садитесь.
Пришлось умоститься на заднем сиденье с обидчиком персиков, а за
руль сел капитан. Как оказалось, к месту моей службы нужно ещё проехать
тридцать километров от города.
*топографический кретинизм – абсолютное неумение человека
ориентироваться на местности (даже с наличием карты; сопровождается
боязнью заблудиться).
Дорога извивалась, словно змея. Пару раз мы очень близко
приближались к морской глади и я, конечно же, не отлипала от окна. Вот
же оно, море! Самое, что ни на есть настоящее! Я уже представила, как
грею пяточки на горячем песке в выходной. Здешние пейзажи восхищали с
каждой минутой всё сильнее.
Чемодан я решила забрать в салон, чтобы не упал, и придерживала его
всю дорогу. Кроме того, он служил перегородкой между мной и
невоспитанным чурбаном.
– Товарищ, лейтенант, не могли бы вы подвинуться, пожалуйста, –
Топалов обратился вежливо, даже перешёл на «Вы», но следом простучал
морзянкой* «задолбала» по пластмассовой крышке.
– У вас и так достаточно места, – фыркнула, отвернувшись к окну.
Снова перед глазами стало море. Я заметила, как красиво вода
поглощает солнечные лучи, меняя свой оттенок, словно на картине
Айвазовского.
– Дельфины! – вскрикнула, позабыв о багаже.
В этот момент машина круто повернула, и тяжеленный «булыжник»
полетел солдату на ноги. Хорошо, что берцы сгладили удар. Вместо
фальцета, он лишь проглотил парочку эпитетов в мой адрес.
– Извините.
Почти до самой части я молча сидела, намертво прикипев к чемодану.
– Можно сказать, приехали, Таисия Кирилловна, – подметил капитан. –
Сейчас быстренько оформитесь, получите комнату в общежитии и
отдыхать.
Через лобовое стекло уже было видно КПП*, Арсеньев притормозил, чтобы наряд успел открыть шлагбаум.
– Стойте! Подождите!
Он заглушил мотор от неожиданности.
– Мне нужно переодеться в форму. Я прошу вас выйти из машины.
Все трое дружно уставились на меня.
– Не успела доехать, а уже командует, – пробубнил Топалов.
Мужчины не знали даже как поступить: действительно выходить или
сказать мне, чтобы шла я далеко и надолго. Я полезла в пакет за формой, и
наткнулась на неприятный факт – она была испачкана персиковым пюре и
абсолютно не пригодна к носке. Только такой дурёхе, как я, могла прийти в
голову идея забросить переспелые фрукты прямиком к одежде.
– Кажется, переодевание отменяется, – сообщила с глупой улыбкой на
лице.
Капитан завёлся и въехал на территорию.
– Что же мне делать теперь? Как в таком виде разгуливать?
Калинин попытался подбодрить:
– Не переживайте, комбрига, наверное, уже нет на месте. Больше
никто вас тут не съест.
УАЗ почти очертил плац и остановился в теньке старых берёз. Не
терпелось посмотреть на новое место во всей красе. Я выпорхнула из
машины, а теперь уже сослуживцы энтузиазмом не отличились. Мимо
проехала тонированная легковушка, но потом сдала назад. Медленно
открылось окно, из которого высунулась сначала фуражка, потом угрюмое
лицо, а потом генеральские погоны. Я догадалась, что комбриг таки не
уехал.
– Арсентьев, ты что, обалдел? Что это за танцы-шманцы в моей
бригаде?
Посмотрела на свои голые ноги и спряталась за спину Василия
Станиславовича, от греха подальше.
– Это не танцы-шманцы, – начал было капитан, но, наткнувшись на
неодобрительный взгляд командующего, крикнул так, что я чуть не
оглохла, – товарищ генерал, разрешите доложить, лейтенант Любимова
была доставлена на место службы по распределению!
Я выглянула и поняла, что в этот момент мне надо было бы отдать
честь, но не к чему руку прикладывать.
– Здрасьте, – выпалила по инерции.
– Чёрт-те что в столице твориться. Вот в наше время так на место
службы не прибывали. Арсентьев, покажи территорию новому замполиту, прости, господи, и остальное организуй.
Окно поднялось, и через минуту наша троица осталась стоять в
чёрном облаке, появившемся из выхлопной трубы.
– Слышали, что комбриг сказал? Показать и рассказать. Выполнять!
А сам Арсеньев с важным видом направился через плац к зданию с
надписью «Столовая».
– Ну, с приездом, – улыбнулся Калинин.
– Терпения нам, – добавил Дима и пошёл.
– Сначала документы сдавать, – скомандовала я.
Еле успевала за солдатами. Ноги вспотели, обувь стала натирать и, когда мы подошли к нужному зданию, балеток неожиданно слетел. Чтобы
не упасть со ступенек у порога, я за что-то ухватилась, как оказалось потом, за штаны Топалова. Он поймал меня за локоть, а элемент одежды, к
счастью, страховал ремень. Никита чуть со смеху не свалился, а я залилась
краской. Уже чувствую, что среди личностного состава я буду в
