– А с кем это вы говорили по телефону на неродном языке?
Удивилась, но на вопрос ответила:
– С прохожим.
– По телефону?
– Ну, да. Сестра не говорит на английском, а у неё дорогу спросили.
– Я здесь внимательно за всем наблюдаю, имейте в виду, – потрогал
подбородок, – никогда не знаешь, с какой стороны ожидать иностранных
резидентов. Секретность превыше всего.
С важным видом, словно обнаружил шпиона, он пошагал в сторону
штаба.
Я сдвинула плечами – не успела даже должность принять, как следует, а уже попала в немилость. Продолжила путь через плац, где сонные
солдаты вовсю махали мётлами.
– Таисия Кирилловна! Доброе утро!
Среди парней я увидела знакомое улыбчивое лицо Калинина.
– О, персик уже в камуфляже, – констатировал стоящий
рядом Топалов.
Я подошла ближе, чтобы поздороваться:
– Доброе. Как служба?
– Пока вас не было, было лучше.
Я проигнорировал колкость Дмитрия, и решила поинтересоваться о
странном офицере, которого видела пару минут назад.
– Я тут майора встретила…
Никита не дал договорить:
– С пузиком такой?
– Да.
– Что-то наговорил, но понять ничего не удалось?
– Да. А нас что, было сюда слышно?
– Это зам. по тылу, Плоходько. Мы его подводной лодкой называем.
– Из-за комплекции? – с улыбкой уточнила я.
– И это тоже, – продолжил Калинин, – вот сейчас ты его видишь? Не
видишь. А он где-то тут есть.
Или у этого вредного офицера есть секретные приспособления для
прослушивания, или внутреннее чутьё такое, но, стоило о нем заговорить, он сразу же вышел из штаба и наметился к нам. За ним вышел и Арсентьев
– я поняла, что сейчас будет построение.
Собралось около шестидесяти солдат (остальные в наряде или в
санчасти).
Василий Станиславович хотел меня представить, но Плоходько влез поперед него:
– Сержант, твою дивизию! Я тебе что говорил? Подмести и
бордюрчики покрасить. А вы что? Подмели, как старая кобыла хвостом.
Бордюры то кому оставили?
– Виноват, товарищ майор! Забыл о бордюрах, – послышалось из
строя.
– Савченко, если ты идиот и не можешь запомнить, бери и записывай,
– майор спрятал руки за спину.
– Есть записывать!
– Правильно. Я вот, например, уже давно записываю.
Я не удержалась, издав смешок. Плоходько потоптался на месте и
ушел под предлогом срочных дел. Ушёл и спасибо на этом!
– Товарищи солдаты, разрешите представить лейтенанта Любимову
Таисию Кирилловну. Уверен, что теперь морально-психологическое
обеспечение у нас будет на высшем уровне.
Шестьдесят пар глаз внимательно меня сканировали, а я в это время не
знала как стать, куда руки деть и вообще на кого смотреть. Следующая
фраза Арсентьева вогнала меня в ступор:
– Ну, что ж, Таисия Кирилловна, знакомьтесь с личным составом и
приступайте к обязанностям: тесты эти всякие, беседы… Короче говоря, первый взвод в вашем распоряжении. Остальные, за мной шагом марш!
Часть людей отсеялась, но легче не стало. Сейчас я осознала, что всё, чему училась в академии, не поможет. Теория теорией, а, как начать
разговор и завоевать авторитет среди солдат, я не знаю. Парни оказались
гораздо смелее меня. Кто-то присвистнул, кто-то включил всё своё обаяние, и полетели вопросы:
– А вы к нам откуда?
– Таисия Кирилловна, ваше сердечко свободно?
– Вашей маме зять не нужен?
Неожиданно на помощь пришёл Топалов. Он гаркнул так, что у меня
аж душа застряла где-то между пупком и позвоночником.
– Закрыли рты! Будто красивую бабу впервые в жизни увидели.
Так и не смогла понять: мне комплимент сделали или оскорбили.
Вокруг стало тихо, и я попыталась взять себя в руки.
– Рядовой Топалов, а что это вы кричите из строя?
Полагаясь на опыт нашего общения за вчерашний день, подумала, вряд ли я удостоилась комплимента.
– А вы сами не справитесь, товарищ персик.
– Почему это? – надула губы.
– Потому, что женщине в армии не место. Либо увольняетесь в запас, прослужив три дня с походом, либо в декрет уходите. А всё потому, что
служить – это вам не бигуди накручивать.
От возмущения у меня чуть пар из ушей не пошел. Это что за
предрассудки
такие?
Никогда не относила себя к ярким представительницам феминистического движения, но тут так захотелось
отстоять свои права и показать «ху из ху»*.
– Взвод! Налево! Шагом марш!
Мне выделили небольшую комнатушку для занятий с подопечными.
Только вот я не ожидала, что всё произойдёт так быстро – ни тесты не
распечатала, ни тему для групповой беседы не подобрала. С собой у меня
была только книжка Эрнеста Хемингуэя «Старик и море», которую я
собиралась дочитать после обеда.
– Тая, ты расстроилась? – Никита отстал от остальных и
побеспокоился о моём настроении.
– Нет. Но стереотипы нужно искоренять. Это ещё хорошо, что я не
злопамятная, а то чуть бы что – пошёл бы он у меня пустыню пылесосить.
– Не обращай внимания на Топалова. Он у нас контуженный чуток, –
Калинин сказал это в шутку, но с таким серьезным голосом, что я наивно
восприняла его слова за чистую монету.
Наивность и сентиментальность – мои лучшие друзья, после
невезучести. Ещё в детстве я котов и собак в дом таскала потому, что
