Капитан показал пальцем на коричневый диван, стоявший перед огромным плоским телевизором посреди самой большой комнаты.
– Я попросил моего сержанта позаботиться о ребенке и отце, а сам с врачом и медбратом пошел дальше.
– Во что был одет муж?
– Хм… Насколько я помню, в бордовый домашний халат поверх классической пижамы в бело-голубую клетку.
В этот момент Фрэнку было глубоко наплевать на одежду мужа. Он незаметно проверял память капитана. Что-то вроде беглой оценки его способности быстро углядеть деталь, которая сама по себе еще ни о чем не говорит. Проверка оказалась весьма убедительной.
Они подошли к родительской спальне. Дверь в эту квадратную комнату была открыта, у дальней стены стояла на ножках кровать, по обе стороны которой красовалось по ночному столику. В окно справа проглядывал двор, дверь слева вела в ванную. Со своего места Фрэнк не видел, что стояло перед кроватью, но мог поспорить на что угодно, что плоский телевизор. Он не заметил ничего необычного, но его не отпускало стойкое ощущение какой-то замшелости. Убранство комнаты больше укладывалось в мир вышедшего на пенсию рантье, нежели подходило семейной чете с маленьким ребенком, которая к тому же вела активный образ жизни. Это ощущение порождало покрывало, будто сошедшее прямо с полотна Берты Моризо[15].
– Жертва лежала на кровати, на спине, совершенно нагая. Первое, что я увидел, была странная маска, прикрывавшая ее лицо. Мне еще никогда не приходилось такие видеть.
– Маска, говорите? И где же она? – спросил Фрэнк.
– Ваша коллега забрала ее и положила в герметичный пакет. Эту поганую штуковину жертве приколотили гвоздями к лицу. Снять ее, не содрав всю кожу, было бы смертной мукой.
– Марион, принеси, пожалуйста, маску, – крикнул Фрэнк через всю квартиру.
Девушка передала ему пронумерованный пластиковый пакет. Комиссар осторожно его взял и вгляделся через защитную пленку. Маска очень напоминала ту, которую обнаружили на лице Филиппа, но все же отличалась от нее.
– Немедленно отошли ее в лабораторию на экспертизу, и пусть сделают все в самую первую очередь, – сказал он Марион, возвращая вещдок.
Та покачала головой и исчезла в дверном проеме.
– Прошу прощения, капитан Лабро, продолжайте.
– Женщина находилась в полубессознательном состоянии и едва слышно стонала. Когда сняли маску, врач тут же попытался с ней пообщаться, а медбрат занялся осмотром и оценкой видимых на теле жертвы ран. Ни на какие стимулы она не реагировала.
Капитан умолк, сглотнул, чтобы совладать с волнением, и посмотрел Фрэнку прямо в глаза.
– Врач обнаружил отверстия между ребер, у нее оказались пробиты ноги и отрезана рука. Под конец ей нанесли серьезный удар по затылку – но хотели не убить, а лишь вызвать тетраплегию, то есть паралич всех конечностей.
Он опять умолк, явно взбудораженный и взволнованный.
– Нас не готовили сталкиваться с подобными случаями.
– Почему вы мне это говорите?
– Вы и правда думаете, что по парижским улицам толпами разгуливают те, кого уродуют и пытают?
Его взгляд потемнел, потрясение от нынешнего зловещего открытия он теперь компенсировал возмущением. Ему на веку довелось увидеть столько всего, что дистанцироваться от подобных чувств стало для него чем-то вроде рефлекса.
– Простите, я не хотел вас обидеть.
Капитан тут же подобрался, сделал вид, что ничего такого не произошло и продолжил рассказ:
– Нам удалось быстро стабилизировать жертву, но на стимулы она по-прежнему не реагировала. В итоге ее пришлось срочно переправить в больницу Питье-Сальпетриер. Мы с ними связались, и они прислали специально оборудованную «скорую» для перевозки тех, кто в результате несчастного случая получил серьезные повреждения. Они домчали ее туда за двадцать минут.
– По поводу ампутации что-нибудь можете сказать?
– Жгут… как бы это сказать… наложили по всем правилам. Впрочем, мы его даже не касались.
– А отрезанная рука?
– Мы ее нигде не видели. Ко всему прочему, в постели почти не было крови. Жертву наверняка пытали в гостиной, именно там обнаружили больше всего ее пятен.
– Вы говорили с тем парнем, которого попросили позаботиться о мальчике и отце?
– Да.
– И что он вам сказал?
– Что мальчик не проронил ни слова и без конца смотрел по телевизору мультики, не обращая внимания на тех, кто приходил и уходил, оказывая помощь его матери. Отец тоже все больше молчал. Как я уже вам говорил, он пробормотал несколько слов, и на том все. Сейчас им занимаются больничные психологи. Мне представляется совершенно очевидным, что его накачали каким-то сильнодействующим веществом. Чтобы выяснить это, я попросил взять у него на анализ кровь.
– Когда получите результаты, пришлите их мне. А что он бормотал?
– Что-то непонятное. Мой сержант понял только, что он проснулся среди ночи и увидел жену рядом с собой в том виде, в каком ее нашли мы. Попытался ее растолкать, чтобы она пришла себя, но тут же понял, что надо позвать на помощь. И сразу пошел посмотреть, в порядке ли сын. В спальне мальчика не оказалось, он сидел в гостиной и смотрел по телевизору мультики. Как это могло произойти, отец тоже понятия не имеет.
