— Фотографии действительно свежие. Они все объекты сняли, даже обменный пункт. Поработали на совесть… Выходит, что у них здесь есть свой человек. Вы не выяснили, кому принадлежит ооновская машина, на которой к нему приезжали?
— Номера на машине оказались фальшивыми — автомобиль с такими номерами есть у эстонского миротворческого контингента, но он другой марки, к тому же не на ходу.
— Неужели это имагинерские журналисты? Да вряд ли они могли придумать такое. Может, какая-нибудь из европейских спецслужб это представление устроила? Он ведь жаловался, что за ним кто-то следит. Нужно обязательно узнать с кем встречался Хафиз и для чего. Он по телефону об этом чего-нибудь не говорил?
— В одном из разговоров он сказал, что у него четырнадцатого есть какие-то дела, и он будет занят. Что у него за дела, не объяснил.
— Четырнадцатого? Значит, через четыре дня. Если он до этого вдруг захочет с тобой встретиться, попробуй что-нибудь выяснить о хозяине ооновской тачки. Как бы он чего-нибудь не натворил четырнадцатого…
— Хорошо, — кивнул Джеймс.
— Завтра вечером я тебе позвоню и скажу, что мы будем делать с Хафизом. Скорее всего, нам придется пустить в дело записи, которые ты сделал. Его «братья» быстро найдут на него управу, он им тоже уже не очень нужен.
— И кто подбросит диск Кабиру?
— Мухамад. Я тебе скажу, какие инструкции ему дать. Пускай подыскивает замену Хафизу.
— А если Кабир допустит какой-нибудь промах? — спросил Коул.
— Не думаю, что такое может случиться, — покачал головой Трейси. — Если нужно, мы сами позаботимся о Хафизе. У нас-то накладок точно не выйдет.
— Ладно, все сделаем.
— Начальство запрашивало и доклад насчет уровня террористической угрозы. Ты успел его дописать, Джеймс?
— Да, его осталось только распечатать…
Семь часов вечера десятого августа. Город Калиопа
— Присаживайтесь, Бертвольт, — Президент Имагинеры, завязывая в этот момент черную бабочку вокруг воротника, пригласил вошедшего в его кабинет Генерального прокурора Бертвольта занять стул у его рабочего стола. — Чего там опять шумят газеты?
— Газета «Нюз Ляйнер» днем разместила на своем сайте в интернете фотографии Саллеха Абдуллы.
— Когда они их успели сделать?
— Судя по всему, снимки сделаны совсем недавно. Один из репортеров газеты сейчас находится в столице Живицы.
— Вот как, — Президент Одест посмотрел на Генпрокурора, на секунду забыв о бабочке, никак не хотевшей завязываться в аккуратный узел. — То есть журналисты ездят туда и снимают его, а наши правоохранительные органы никак не могут его достать?
— Мы давно отправили в Живицу все необходимые документы, но местные власти не оказывают нам никакого содействия. Они оправдываются тем, что мы их не признаем, и это создает юридические препятствия.
— То есть, они хотят на нас еще и надавить, чтобы мы их признали. Если мы признаем Живицу или Копродину, тогда этнические венгры и немцы в Имагинере тоже могут поднять головы. И что тогда? Рвать Имагинеру на куски? Нет, мы им позволить нас шантажировать не можем. А что вчера случилось в Чехии?
— В Чехии задержали организованную группу, которая занималась контрабандой сигарет. Действиями этой группы руководил Саллех Абдулла, — просматривая свои бумаги, ответил Генеральный прокурор.
— Понятно, почему наша пресса так раскрутила эту тему. Он по всей Европе, что ли, возит сигареты? Бертвольт, нужно попробовать использовать этот случай и нажать на живитаров. Если Абдулла успел поставить на уши и Чехию, то им станет труднее игнорировать нас. Чехи тоже могут запросить его экстрадицию и представьте себе, как отреагирует наша общественность, если Живица выдаст этого террориста чехам, а не нам. Мы не можем сесть в такую лужу. Я поговорю и с главой МИД, чтобы они тоже подумали, что тут можно сделать.
— Хорошо, господин Одест.
— У меня на восемь часов общественное мероприятие назначено… На сегодня это последнее задание… — растирая усталые веки, пробормотал Президент, как будто не замечая, что перед ним сидит Генеральный прокурор. — Кстати, Бертвольт, этот араб не пытается снова заняться контрабандой в Имагинере? Как там ситуация?
— Его сеть была практически полностью разбита, к тому же сейчас контроль ожесточен и это не позволяет ему снова активизироваться в Имагинере.
— Бдительность нельзя терять. Пока он на свободе, мы не можем расслабляться.
— Да, мы следим за ситуацией…
— Вы наблюдайте и за нашими журналистами, которые находятся в Живице. Чтобы они не мешали вашей нормальной работе, и чтобы из-за них не получился какой-нибудь дипломатический скандал. Залог слишком большой…
Официальное открытие нового культурного центра, — футуристического здания с фасадом из прозрачного стекла, на котором крепилась сложная стальная конструкция, изображающая стилизованный отпечаток человеческого пальца, — о котором Одест вскользь упомянул в разговоре с Бертвольтом, подходило к концу.
Многочисленные гости и журналисты, наконец, оставили Президента в покое, перенеся свое внимание на африканских танцоров, чьим выступлением должен был закончиться вечер.
