— Они нас и из пулеметов могут легко прихлопнуть. А что будем делать, если солдаты к нам спустятся?
— Пойдем дальше, Хаджи, по склону. Если солдаты на нас попрут, вертолеты стрелять не станут, — ответил Фарис, глядя на вершину холма.
— А как мы из этого леса вообще выберемся, Фарис? Авиация нас в покое не оставит.
— Нам бы только выбраться из оцепления. Захватили бы машину, попробовали бы прорваться к границе.
— Фарис, на дорогах везде посты стоят. Далеко нам не уехать.
— Будем менять машины, обходить посты пешком, если придется. Посмотрим. Как Аллах повелит… — телохранитель вытащил из кармана два пустых магазина и горсть патронов, завернутых в полиэтиленовый мешочек. — Я пока магазины патронами заряжу.
— Ты уж на Аллаха слишком не надейся, нужно какой-то план придумать, — нахмурился иорданец.
— У тебя в Живице совсем не осталось людей, которые могли бы нам помочь?
— Нет, Фарис, какие помощники? На них и раньше-то нельзя было положиться, а сейчас и подавно. Может в Копродине что-нибудь получится, не знаю. Я вообще уже не знаю что делать, — глубоко вздохнул Абдулла.
— Ничего, Хаджи, что-нибудь придумаем. Раз до нас до сих пор не добрались, значит, Аллах все еще к нам благосклонен.
— Чего это ты вдруг Аллаха стал так часто вспоминать, Фарис?
— Когда в самого себя трудно поверить, во Всевышнего поверить легче.
— Знаешь, ты этими странными мыслями голову не забивай, давай лучше думать, как отсюда выбраться.
— Думаю, Хаджи, думаю… — ловко всаживая патрон за патроном в изогнутый автоматный магазин, пробормотал телохранитель.
Операция по ликвидации Саллеха Абдуллы, которую планировали закончить всего за пару часов, используя минимальное количество людей и техники, чтобы не поднимать лишнего шума, продолжалась уже вторые сутки, причем было абсолютно непонятно, когда закончится эта своеобразная игра в прятки, в которой иорданец и его телохранитель пока бесспорно выигрывали.
Вестлендерские генералы и начальники разведки были крайне недовольны тем, что творилось в лесу под столицей Живицы. Время шло, а результатов по-прежнему не было, не говоря уже о раненых солдатах и подбитом вертолете. Это косвенно ставило под удар репутацию не только миротворческой миссии ООН в регионе, но и самого НАТО — выходило, что вся его огромная армада оказалась бессильна перед двумя бандитами, вооруженными всего лишь одним старым автоматом.
Погоню за Абдуллой внимательно отслеживала не только имагинерская пресса, но и многие ведущие европейские телеканалы и газеты. Все вспомнили подзабытые и часто пренебрегаемые факты о добровольцах из Ближнего Востока, сражавшихся на Балканах в девяностые годы, о содействии, которое им оказывали иностранные спецслужбы, о том, что иорданец отмывал деньги международных террористов, о все новых и новых мечетях, в которых проповедовался радикальный ислам, о бездействии местной власти и о многом другом.
Зрелищное преследование не удостоили вниманием только вестлендерские журналисты, ограничившиеся скупым упоминанием о том, что в маленькой Живице, находящейся где-то в Восточной Европе, на Балканах, международные миротворцы пытаются поймать двух преступников.
— Хаджи, вертолеты снова меняются, надо спешить. По склону пойдем. Дальше, за холмами, большая деревня вроде стояла, да?
— Да, там деревня кафиров[15]. Только она на другой стороне холма, — выбираясь из ложбины, сказал Абдулла.
— Если там нет солдат, мы можем попробовать зайти в какой-нибудь из крайних домов, машину взять.
— Это большой риск, Фарис. Там открытое пространство, с воздуха нас быстро вычислят, да и соседи могут увидеть.
— Если успеем незаметно выйти из окружения, у нас будет время, чтобы зайти в деревню. Они вряд ли ожидают, что мы посмеем туда сунуться. Да и скоро начнет смеркаться, в сумерках им труднее будет нас заметить.
— Ну, не знаю, Фарис, тебе видней. Только как бы мы в ловушку сами себя не загнали… Тьфу, я ногу натер.
— Еще немного походим и где-нибудь притаимся, вертолеты уже на подлете, — ответил Фарис и посмотрел в сторону горизонта. Пара вестлендерских вертолетов, заправившись горючим, возвращалась к холмам, чтобы продолжить охоту.
Около полудня шестнадцатого августа
На безоблачном голубом небосводе, распростершемся над столицей Живицы, почти достигнув своего зенита, ярко светило жаркое солнце. По старой площади в самом сердце Поврилеца, вымощенной булыжником красноватого оттенка, в центре которой стоял декоративный фонтан османского стиля, со стенками из дерева и белого камня, с зеленой купольной крышей, по своей форме напоминая газетный киоск, толпами гуляли люди.
Туристы, которых было на удивление много, фотографировались на фоне домов с низкими пологими крышами из коричневой черепицы, построенных еще во времена, когда здесь хозяйничал турецкий султан, или кормили с руки бессчетное количество голубей, накидывавшихся обезумевшим ворохом на предлагаемый им бесплатный обед, другие сидели в тени под зонтами уличных кафе или наведывались в сувенирные лавки.
