— Интересно, что мне потом журналистам говорить? Мол, никто ничего не хочет предпринимать, этого террориста никто арестовать не может, поэтому будем сидеть и молиться, чтобы он не учинил какой-нибудь новый теракт! Нет, это никуда не годится, — пробормотал Президент, глухо постукивая каблуком по ковру.
— Мы продолжаем добиваться реакции от зарубежных служб, а также пытаемся через Интерпол объявить Саллеха Абдуллу в международный розыск. Мы послали все документы, сейчас в Интерполе их рассматривают…
— А сколько времени придется ждать, пока они их рассмотрят?
— К концу месяца они должны закончить, — ответил Генпрокурор.
— Ну ладно. Хотя мне не слишком верится, что Интерпол может как-то изменить ситуацию, но использовать эту возможность нужно. Вы все-таки продолжайте прощупывать почву, продумывать какие-то новые варианты действий. Если этим террористам позволить думать, что мы не можем с ними справиться, последствия будут еще страшнее. Нужно действовать жестко и оперативно, — Одест посмотрел на часы. — Ну ладно, Бертвольт, вы, значит, сразу докладывайте, если будет какое-то развитие. Пока все.
Президент проводил глазами Генерального прокурора, не сказав ни слова, с таким выражением лица, как будто он был директором школы, к которому отправили провинившегося ученика, затем уселся за стол и начал перелистывать документы, приготовленные его секретаршей.
Перелистав несколько страниц и записав на некоторых из них свои замечания, Одест вдруг отодвинул бумаги и, о чем-то всерьез задумавшись, потянулся к одному из служебных телефонов.
— Алло, Генрих, можно тебя на секунду?
— Да, Одест, слушаю, — ответил Генрих Месчек, министр обороны Имагинеры и, по совместительству, коллега Одеста по партии. Он был одним из немногих в политике, кто пользовался близким доверием Президента.
— После совещания в одиннадцать можешь задержаться минут на пять? Парой слов нужно перекинуться…
— Да… конечно.
— Хорошо, я только это хотел уточнить. До встречи.
— До встречи.
Полдень. На выходе из главного совещательного зала в Палате Президента
— Генрих, давай пройдем дальше, — распустив заседание и выйдя в тесный длинный коридор, Одест сразу направился к министру обороны, ждавшего у одного из больших окон с видом на площадь перед Палатой.
— Я тебя слушаю, Одест.
— Как ты знаешь, с террористами мы пока еще не смогли полностью разобраться. Дело в том, что их главарь находится заграницей, в бывшей Югоравии. Мы посылаем туда регулярно запросы, пытаемся по дипломатическим канал что-то сделать, но пока тщетно. Нас как-будто нарочно игнорируют, а общественность ждет результатов, ей не объяснишь, почему у нас связаны руки…
— Да… — кивнул Месчек.
— Вот. Пока этот террорист находится на свободе, мы не можем быть уверены, что на нашей территории не будет терактов. Поэтому я хочу с тобой посоветоваться.
— Я слушаю, — напрягся министр и машинально повертел головой, проверяя, не стоит ли кто-нибудь слишком близко к нему и не пытается ли подслушать его диалог с Президентом.
— Я думаю, что одной лишь дипломатией мы ничего не постигнем. Нам нужно подумать и над вариантом, как самим достать этого террориста, а не сидеть и ждать, что нам его кто-то подаст, как говорится, на блюдечке. То есть проработать и возможность конкретных оперативных действий. Он должен предстать перед имагинерским судом. Лично.
— В принципе это скорее профиль ГРУ. Ты с ними это не обсуждал?
— Ты ведь видишь, какой у них прокол вышел с террористами, и какой скандал затем разразился в прессе, хорошо хоть ничего более серьезного пока не произошло. Половина кадров там уже сменилась и, по-видимому, это еще не конец, — нахмурился Одест. — Вот почему я решил привлечь к этому военную разведку, а не ГРУ. Здесь нужно действовать очень осторожными методами, поэтому я хочу обратиться к людям, на которых можно положиться.
— Как насчет Парламентского комитета по безопасности? В комитете ведь половина мест у оппозиции. Там могут появиться какие-то разногласия.
— Нет, проблем не будет, председатель комитета ведь член нашей партии, — махнул рукой Президент, — если под документом будет стоять моя подпись, это сразу снимет все препятствия. Могут, скажем, придраться к размеру финансирования, но и это пустяк. Ты с Таленбергом[11] разберись, что да как. Пусть проработает все варианты и составит план. Я через тебя передам ему все нужные данные.
— Понял, — кивнул министр.
— И передай Таленбергу, чтобы он был крайне осторожен. Представь себе что случится, если пресса узнает чего не надо.
— Разумеется, да.
— Ладно, это все. Спасибо, что задержался. Мне тоже сейчас нужно бежать, на другое заседание. Я с тобой опять свяжусь по этому вопросу…
Одест развернулся и устремился к лестнице, спеша к выходу, у которого его ждала когорта служебных черных автомобилей.
