— Сей дюк публично изблевал к нам яд злобы своей и прямо заявил, что Англия и империя безотложно намерены помогать интересу шведскому,— с горечью сказал Петр.— Намедни ждут его в Саксонию собственной персоной. Испужался союзничек, едет на поклон к Карлу, так что авось тебе и доведется с ним встретиться. Можешь напомнить ему тогда, что еще зимой он обещал через Гюйссена для нас обратное посредничество и даже немалый презент за то взял!— Петр брезгливо поморщился,— Жди всяких пакостей и от бывших доброжелателей австрийских. Как пишет мне Гюйссен, император Иосиф еще в марте обещал шведскому королю полк наш, что на службу к нему поступил под началом Ренцеля, выдать шведам в полон. Почитаю, что сей Иуда выдал уже тех страдальцев на заклание! — Правое веко у Петра задрожало, и Сонцев посмотрел на царя с видимой тревогой. Ему было известно, что это означает начало страшного припадка царского гнева, попасть под который не приведи бог.
Но Петр с видимым усилием сдержал себя, помедлил немного и сказал:
— Передашь через оного Безанваля брату нашему королю Карлу сей мирный трактамент. Ежели Безан-валь заупрямится, изыщи способы увидеть шведского короля самолично и вручи ему наши мирные пропозиции.
Сонцев взял уже свернутый в свиток трактамент, когда Петр снова положил ему руку на плечо, сказал тихо и доверительно:
— Запомни, тезка, сей мирный трактамент предложен мной не по слабости аль от страха, а единственно из желания окончить кровопролитие. И так много пролито крови-то! Почитаю, довольно. И еще: можешь уступить завоеванные лифляндские провинции, но от земель отчил и дедич и Питербурха я не отступаю и ни при каких конъюнктурах не отступлю. И еще помни: мне время, время нужно!
Петр подвел Сонцева к окну и показал рукой на дорогу, по которой шли на север, казалось, бесконечные колонны русских войск.
— Мне время нужно, время!— повторил он,— Пока все дороги на Москву не закроем, нельзя нам баталии разыгрывать. Война не потешные игры, в ней за уроки кровью платят. Так-то, господин посол! Зная характер короля свойского, не жду я от твоего посольства скорого мира, но чаю, поможешь ты задержать шведов. И еще, поедешь ты без верительных грамот. Возьми немногих людей. Смотри, на дорогах сейчас шалят, ну да тебе не привыкать. Хуже будет, ежели тебя шведы за шпиона примут и, яко князя Хилкова, в оковы закуют. Но открывать нам твое посольство при нынешних обстоятельствах в Турции и Польше никак нельзя. И султан турецкий, и паны-конфедераты сразу же решат, что мы мира не от силы, а от слабости просим, и враз переметнутся на шведскую сторону. Потому посольство твое будет тайное!.. Ну как, не испужался?— Впервые вот так Петр спрашивал Сонцева.
Тот поклонился, ответил с достоинством:
— Государь, русские посланцы так же не боятся ради отечества голову сложить, яко и русские воины!
Петр притянул его к себе, поцеловал в лоб:
— Иного ответа от тебя и не ждал, князь Петр! — И, вызвав Головкина, приказал: — Гаврила Иванович, прикажи выдать нашему посланцу саксонские мундиры и паспорта. Поедут в машкерадах, переодетые саксонскими офицерами.
Сонцев хотел было идти, но Петр остановил его, сказал с задумчивостью:
— Ведаешь ли, почему именно тебя посылаю, а не Гюйссена или другого иноземца какого?— И сам же ответил:— Посылаю тебя не за умение, хотя о нем ведаю, а прежде всего потому, что ты русский, а только русский в нынешних конъюнктурах способен быть и дипломатом и воином. Есть дела, в которые иноземцев, как бы ни были они учены, посылать нам не резон.
Сонцев согласно склонил голову, поднялся, когда Петр, точно вспомнив что-то, знаком удержал его:
— Да, за Вишневецкого спасибо. Мятеж мы вовремя упредили, и он ушел к Лещинскому сам-один, потеряв все литовское войско!
— Это не меня, это моего драгуна благодарить потребно, ваше величество.— И Сонцев вкратце рассказал Петру о приключениях Никиты.
Петр выслушал рассказ со вниманием и просиял:
— Вот они, русские солдаты! Они все могут, и Европа, чаю, не раз еще то узрит! Что же ты мне ранее не поведал о сем драгуне? Представь его немедля к чину подпоручика. Ты же знаешь, награждаю не за род — за заслуги!
Перед уходом Сонцев попросил разрешения переодеть его посольство не в мундиры саксонских офицеров, а в костюмы бродячих музыкантов, потому как фортуна всегда благоволит к музам. Петр посмеялся и дал согласие. На том царский прием закончился.
День стоял дождливый, пасмурный. Клубился туман, поднимаясь к вершинам оголенных деревьев. Зима в Вене уже кончилась, весна еще не пришла — время точно задержалось, и оттого было тоскливо.
