Рослый одноглазый вояка и сам понимал, что монашеский капюшон плохо скрывает его воинственную и свирепую наружность. Потому он шел за Зеленским через монастырский двор низко согнувшись, дабы какой-либо случайный прохожий не рассмотрел его лицо со знаменитым тройным шрамом.
— Постой здесь!— приказал ему Зеленский и тенью проскользнул в келью пани.
— Ну что, ты нашел Гальку?— Голос пани княгини дрожал при одном упоминании этого имени.Ах эта холопка, так обманывать меня три года подряд! Это она, конечно, помогла тогда Сонцеву у Яблонских, она же предупредила его и о том, что Михаил Вишневецкий готовит великий мятеж в Литве. И что же, русские успели послать драгун, и Михаил вынужден был бежать к королю Станиславу. А кому он там нужен, один?! Конечно, Станислав теперь отберет у него пост великого гетмана литовского и передаст его Сапегам. Была, правда, надежда на Быховскую фортецию, но здесь поспешил -комендант, этот Синицкий. От великой жадности и невеликого ума напал на русский денежный обоз и сидит сейчас в Быхове, как синица в клетке. Русские не сегодня завтра возьмут Быхов и выбьют последний козырь Вишневецких,— ведь Быхов был самой знатной крепостью по дороге в Смоленск. Вот что наделала проклятая девчонка!
— Я и мои люди обыскали весь Львов, но она как сквозь землю провалилась.
— Искали ли на дорогах?..
— Искали, пани. Но на дорогах к Киеву не наша власть, пани. Там всюду стоят русские полки и казаки.
— Кстати, насчет казаков, Зеленский. Иван Степанович Мазепа прислал ко мне поутру rpeifia Згуру с письмецом. Он сообщает, что царь Петр посылает в Саксонию тайное посольство — искать через французов мира с королем Карлом. Ведаешь, что это значит?
— Король Карл XII никогда но заключит с царем мира, пани.
— И все-таки береженого бог бережет, так, кажется, говорят русские. И потом, даже если король Карл и не вступит в переговоры с посольством, уже одно явление этих посланцев заставит его относиться к русским с еще большим пренебрежением, чем прежде. И я весьма опасаюсь, что король задержится в Саксонии еще на несколько месяцев и летняя кампания 1707 года будет сорвана, а Польша еще год будет под властью Петра и сан-домирян. Теперь понимаешь, какой удар может нанести это посольство по партии короля Станислава?
— У пани мужской разум! — Сморщенное, как печеное яблочко, личико иезуита выразило степень крайнего восхищения.
— У меня женский разум, Зеленский...— решительно прервала княгиня славословия монаха.— И он тоньше, нежели прославленный мужской ум! Я не требую от тебя разума, Зеленский, как никогда не требовала его от мужчин. Я одного желаю: действия!
— Я понял, пани! Ни один из царских посланцев не уйдет от нас. Скажи только, кто станет во главе посольства?
— Твой старый знакомый, Зеленский. Тот русский князь, которого ты проворонил у Яблонских.
— Моя вина, пани княгиня. Но теперь он получит свою пулю. Я как раз привел к вам человека, который мастер на такие штуки.— Зеленский открыл тяжелые двери и пропустил в келью одноглазого великана.
— Вот он, наш герой, пан Владек Рыбинский!
— О!— выдохнула княгиня с явным удовольствием. Имя знаменитого партизана было известно всей Речи Посполитой. Сперва он воевал на стороне короля Августа и столь успешно громил шведские отряды, что король Карл заочно приговорил его к смертной казни. Затем перебежал на сторону Станислава и стал не менее успешно громить саксонцев и конфедератов-сандомирян, так что уже теперь король Август приговорил его к виселице. Этот дважды приговоренный к смерти вояка сейчас смущенно мялся перед княгиней, чуть ли не задевая головой сводчатый потолок.
— Ну что же, когда за дело берется такой знаменитый воин, я спокойна.— Княгиня подошла к великану и, подняв густо напудренное лицо, заключила: — Эти схизматики все равно попадут в ад, Рыбинский. А вы заслужите великую милость короля Станислава и святой апостольской церкви. Понятно?!
— Так точно, ваша светлость! — Рыбинский согласно наклонил голову.— Но только путь в ад тем русским не вымостишь без золота.
— Не беспокойтесь, Рыбинский. Вам хорошо заплатят. Об этом позаботится орден святого Лойолы, доходы которого никогда не иссякнут!..
Княгиня повелительно кивнула головой, и Зеленский под руку вывел великана. Захлопнулась за ним тяжелая дверь с изображением герба доминиканцев: песьей головы и метлы.
Полк Ренцеля сопровождал тяжело груженный обоз с продовольствием и боевыми припасами, направляющийся к крепости Ландау. В пути, когда полк подошел к переправам через Рейн, Ренцеля и нагнало письмо барона Гюйссена, посланное с нарочным из Вены.
Известие, сообщенное в письме, было столь важным и не терпящим отлагательств, что Ренцель отменил переправу и тотчас созвал военный совет.
