Бледный и мигом протрезвевший Август только всплеснул руками, и тут же три дюжих драбанта, дежуривших у дверей, по знаку графа Пипера навалились па Никиту и скрутили ему руки.
— Сир, это нарушение международного права!.. — кинулся было Сонцев к шведскому повелителю, но словно налетел на каменную стену.
— По международному праву, сударь,— мягко взял под локоток Сонцева Пипер,— мы и вас должны бы повесить, как шпиона. Так что благодарите бога, что моему государю потребен гонец, дабы отвезти его непреклонный ответ царю Петру.
По знаку Пипера солдаты тотчас вывели Сонцева во двор и подвели лошадь.
— А что я могу?! — в ответ на безмолвный упрек Сонцева пожал плечами стоявший в воротах фон Витцум.— Хорошо еще, что и меня с моим августейшим повелителем не отправили на галеры адмирала де Пру.
И Сонцев поскакал из Штольпена стремя в стремя с двумя мрачными шведскими драбантами, исходившими завистью к своим товарищам, продолжавшим веселиться в исполинском зале замка.
За верхним столом внимательными взглядами встретили вернувшихся с переговоров венценосных кузенов. Карл выглядел довольным и веселым, как человек, окончательно для себя что-то решивший, Август же был угрюмым и мрачным, точно весь хмель окончательно улетучился у него из головы.
— Представьте себе, господа! Царь Петр только что предложил'мне через своего посланца вечный мир! — на весь стол объявил Карл, усаживаясь рядом с очаровательной Авророй.
Лица французских послов озарились радостью. Мир на востоке означал для Франции поход Карла XII на императорскую Вену. Напротив, лица Джефриса и австрийского посла графа Братиславского сразу поскучнели. И только сэр Джон Черчилль Мальборо оставался невозмутимым. Он давно знал, что первые объявления ничего не значат. Все дело в последующих разъяснениях. И они последовали.
— Царь Петр не возвращает нам ни Ингрии, ни Петербурга. Потому поход на Москву — дело решенное...— шепнул на ухо Братиславскому граф Пипер.
Меж тем Аврора Кенигсмарк обратилась к Августу, который сидел набычась, мрачно опершись на эфес тяжелой шпаги.
— Сир!— Прекрасная Аврора говорила с Августом только по-французски, словно воскрешая их прежние поездки в Версаль,— Сир, справедливы ли толки, что шпага, на которую вы с такой печалью ныне опираетесь, подарена вам царем Петром?
— Да, — резко и отрывисто ответил Август. Но от прекрасной Авроры трудно было отстать прежнему воздыхателю. Недаром она стала настоятельницей Кведлинбургского монастыря девственниц, где так искусно умела выпытывать у своих весталок все их маленькие тайны.
— А не покажете ли вы, сир, эту шпагу вашему кузену?— продолжала Аврора.— Как знать, может быть, королю Карлу скоро предстоит скрестить свой меч с царем Петром, и пусть он оценит всю тяжесть эфеса царского оружия. Не так ли, ваше величество?— И прекрасная Аврора обратила свои лучистые глаза на северного героя.
«Эта ночь моя!» — подумал Карл. «Ну конечно, глупыш!»—с затаенной лаской сказали ему глаза Авроры.
— Так как же, кузен?— Карл повелительно протянул руку через стол.
— Я не только охотно покажу эту шпагу своему брату королю Карлу, но и дарю ее!— Август протянул шпагу эфесом вперед и вложил ее в ладонь шведа.— Ведь псе в этом замке принадлежит моему гостю!— И бедный Август осушил-таки огромный бокал токая, подвинутый княгиней Козель.
Но все смотрели только на прославленного викинга. Карл чувствовал, что он сейчас был не в центре застолья, а в центре мировой политики. И по мере того как он стучал царской шпагой по столу, привлекая всеобщее внимание, всем слышалось, как переворачивалась еще одна страница истории.
— Господа, царь Петр предложил мне мир, но мир для купца, а не для воина. Спор между царем Петром и мной решит только меч! — И сильным взмахом шпаги Карл срубил горящие свечи,— Генерал Шпарр,— отдавал он первый боевой приказ в новом походе,— назначаю вас комендантом Москвы!
Пьяный воинственный вопль драбантов огласил исполинский зал старого рыцарского замка.
— Вы обязательный человек,, граф Пипер. Сегодня же мой человек доставит вам тридцать пять тысяч рейхсталеров!-— шепнул австрийский посол Братиславский своему соседу по столу графу Пиперу.
— За вашу шутку со шпагой я ваш должник, графиня!— Мальборо во время менуэта на лету поцеловал руку прекрасной Авроры.— Завтра вы получите семьдесят тысяч талеров.
— Восемьдесят тысяч, милорд, восемьдесят! — сквозь журчащий смех сказала графиня.
«Мы и так платим вам вдвое больше, чем старому плуту Пиперу»,— хотел было сказать Мальборо, но промолчал. В конце концов, Англия достаточно богата, чтобы платить красивым женщинам за их заслуги! И престарелый щеголь далее повел менуэт.
Тем же вечером закованного в железо Никиту бросили в телегу и помчали в шведский армейский лагерь, чтобы оттуда переправить в Штральзунд, на галеры.
Праздник в Штольпене был последним праздником, устроенным для шведов в Саксонии. В сентябре 1707 года шведская армия форсированным маршем вышла из Саксонии, перешла Одер и двинулась на восток.
