— Русские буквицы должны быть удобны в написании и понятны самому простому человеку, если мы хотим видеть наш народ грамотным и просвещенным...— Петр так увлекся разговором, что тут же за столом начертал перед гостями новый алфавит. Почерк у него был размашистый, скорый.
«В почерке выражена душа человека»,— вспомнилось Сонцеву.
— Ваш славный пиита Мильтон,— продолжал между тем Петр, — в своей гиштории Московии нелепо утверждал, что образование, мол, нетерпимо между русскими...— Петр обращался прямо к сэру Чарлзу, тихо поглощавшему бок осетра.— Но кто же мешает нам, русским, воспринять творения и знания славных народов европейских? Да все те же господа просвещенные шведы, будь они неладны! Вот Иван Алексеевич,— Петр кивнул на Мусина-Пушкина,— не даст соврать! Намедни шведский фрегат перехватил голландского купца, на корабле которого везли в Россию славянскую типографию Тессинга, изготовленную в Амстердаме. А где, при сем явном нарушении нейтралитета, был английский флот? Ведь ваш статс-секретарь Гарлей неоднократно обещался мне конвоировать все купеческие суда, идущие в Архангельск!
Сэр Чарлз Витворт со вздохом отодвинул осетра и ответствовал вежливо, но лукаво:
— Флот ее величества не может сопровождать каждое отдельное судно. Мы сопровождаем лишь конвои. Не столь давно английские фрегаты привели в Архангельск шестьдесят два купеческих судна. Это — большая торговля! — Чарлз Витворт с торжеством оглядел стол.— Очень большая торговля, господа!
«Еще бы не торговать, коль флоту ее величества нужен наш строевой лес, пенька и ворвань! — подумал Сонцев.— Недаром говорят, что, дабы продать кусок коленкора, английский купец способен подпалить весь белый свет!»
— За конвой спасибо, а типографии Тессинга жаль, ох как жаль! — сокрушенно покачал меж тем головой Петр.
— Господа шведы зело желали бы видеть наш народ в прежнем невежестве пребывающим,— с неожиданным для его степенства жаром подхватил разговор Мусин-Пушкин.— Но, дай бог, будут, государь, у нас и новая азбука и новые школы! — Мусин-Пушкин перекрестился и взялся было за бороду, да вовремя отдернул руку — обрит.
— Какие ты еще собрался строить школы в столь смутное время, Иван Алексеевич?— спросил Петр.— Вот Сонцев тебе расскажет, как шведский король уже и коменданта в Москву назначил: генерала Щпарра! Не так ли?— Петр обернулся к Сонцеву.
Тот понял, что его ответ должен быть предназначен для английского посла, и коротко сообщил, что шведский король полностью и окончательно отклонил русские мирные пропозиции.
Пока Сонцев описывал свою встречу с Карлом XII в замке Штольпен, Петр внимательно смотрел на англичанина: знает ли уже Витворт или не знает о хвастливом заявлении Карла? По ироничному спокойствию посла понял: знает! И тут же решил: «За этим англичанином нужен острый глаз!»
Перебив Сонцева, Петр обратился напрямик к послу:
— Вы, должно быть, знаете, милорд, что король Карл заявил в Штольпене: наш спор с царем Петром рассудит только меч! Но вряд ли вы знаете, что ему ответил простой русский солдат, бывший при посольстве князя Сонцева.
— И что же этот смельчак рискнул сказать королю Карлу?— На невозмутимом лице сэра Чарлза мелькнуло изумление.
Петр усмехнулся:
— Солдат тот, милорд, оказался родом из Новгорода, и напомнил он королю слова новгородского князя Александра Невского, бившего когда-то шведа и немца нещадно: «Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет!» Вот что сказал русский воин, не убоявшись королевского гнева!— И Петр высоко поднял бокал:— За здравие русского солдата, сэр Чарлз!
Англичанин машинально выпил и проговорил раздумчиво:
— Что ж, русский солдат — неведомая еще Европе сила. Я видел вашу армию, государь. Солдаты и впрямь молодец к молодцу. Здоровы, хорошо обучены, рвутся в бой! Но генералы?.. Простите, ваше величество, но в нашей армии не найдется и трех способных генералов, так что в случае генеральной баталии следует ожидать горячей солдатской атаки и плохого генеральского исхода...
— Генералов и офицеров образует война, господин посол!— холодно ответил Петр.— А пока скажу так: не быть шведскому генералу Шпарру в Москве комендантом! А ты, Иван Алексеевич, смело печатай новую азбуку. Школы для нее будут!
После того как Витворт и Мусин-Пушкин откланялись, Петр задержал Сонцева в своем кабинете, достал из-под чертежей фрегата свой миниатюрный портрет, усыпанный бриллиантами, и вручил его князю.
— За твои успехи в тайном посольстве, тезка!— Он троекратно облобызал Сонцева.— Не чаял я, что вернешься живым из такого посольства, и оттого вдвойне рад! А драгуна твоего жалую чином поручика. Выправи на сего страдальца офицерский патент! И, дай час, сам и вызволишь его из шведской неволи! Потому как шлю тебя снова в Дрезден, к Августу. Авось через Саксонский двор сумеешь наладить обмен наших пленных со шведами!
Сонцев так и вскочил:
— Государь, я должник перед своим драгуном и могу отправиться в Дрезден хоть завтра!
