Хотя с холма, где стоял Инфланд, ясно было видно, что дивизия Репнина уже отступила в лес, Жеребцов, несмотря на все уговоры Романа, все же решил идти в атаку вместе с драгунами, а затем лесом пробиться к штабу своей дивизии. Сам же Роман завернул назад, к оврагу, и поскакал искать другого кавалерийского генерала, ван Гонскина. Только потому, что у Инфланда ему дали проводника, Роман и сумел разыскать генерал-поручика Генскина, укрывшего свой штаб на потайной поляне в густом лесу, шедшем от оврага до самого Могилева. Ван Генскина, голландца по происхождению и сибарита по наклонностям, Роман застал за завтраком.
Ван Генскин, плотно усевшись своими могучими телесами на маленький походный стулец, как раз собирался нить кофе, когда прискакал посланец от этого несносного выскочки фон дер Гольца и привез приказ выступать. Ван Генскин, который, как и Чамберс, был иноземцем старого выхода и служил в русской армии еще при Лефорте и Гордоне, почитал себя обойденным по службе фон дер Гольцем, так же как Чамберс — Репниным.
Подозвав своего заместителя бригадира Чернцова, ван Генскин приказал ему постепенно выводить полки через овраг. Молодой и расторопный Чернцов с похвальной быстротой перебросил Санкт-Петербургский, Азовский и Рязанский драгунские полки по двум мостам, проложенным через овраг, и собирался уже переводить артиллерию, когда позавтракавший ван Генскин появился у переправы и оглядел поле баталии бодрым оком. Как опытный генерал, он сразу понял, что атака его драгун безнадежно запоздала. Давать сикурс было уже некому — Репнин разбит. И ван Генскин велел заворачивать полки обратно. Как всегда при контрприказах, началась несусветная путаница: артиллерия все еще шла по мостам, а кавалерия стала заворачивать обратно. Переправу огласили приказы и контрприказы офицеров, матерные крики возниц, ржание лошадей, и в дивизии ван Генскина началась такая сумятица, что, ударь сейчас шведы, вся дивизия скатилась бы в овраг. В сей миг и примчался сам командующий фельдмаршал-лейтенант фон дер Гольц.
В полухмелю фельдмаршал-лейтенанту померещилось, что драгуны ван Генскина бегут перед шведами, и, отчаянно работая палашом, он пробился через мост, встретил здесь Чернцова и отдал ему новый приказ, отменяющий контрприказ Генскина, отчего сумятица вокруг мостов превратилась в столпотворение. Посему Чернцову, выполнявшему уже третий по счету приказ, удалось вернуть с моста и развернуть для атаки только один Санкт-Петербургский полк дивизии Генскина. Сам же ван Генскин в это время с пунцовым от обиды лицом препирался с фельдмаршал-лейтенантом.
— Вы лежебока, Генскин!— кричал фон дер Гольц.— Два часа стояли в лесу и не дали сикурса ни Инфланду, ни Репнину! А еще старый солдат!
— Возможно, я и лежебока, но не путаю военные карты с картежной колодой, ваше превосходительство!— обозлился Генскин,— И в любом случае я доложу князю Меншикову, что ваш приказ запоздал.
— Запоздал?! Да баталия только начинается,— взревел фон дер Гольц,— а ежели вы такой сибарит, я сам поведу в атаку ваших драгун!
Завернув коня, фельдмаршал-лейтенант вылетел перед фронтом Санкт-Петербургского драгунского полка, лихо взмахнул шпагой и на рысях повел полк вперед. Но не успели драгуны Гольца подняться к холму, на коем стоял не так давно штаб Инфланда, как из-за склона беспорядочно хлынули эскадроны Белозерского драгунского полка. В их рядах скакал и сам Инфланд на своем прославленном бранденбуржце. В стычке со шведскими рейтарами он потерял шлем и теперь мчался с непокрытой головой. Он сам толком не мог понять и объяснить, что произошло, но только помнил, что, пока белозерцы поэскадронно перебирались через глубокий ретраншемент Репнина, раздался крик «засада!» и с горы, с тыла, показались рейтары Рёншильда. От реки же, с фронта, на белозерцев мчались драбанты и волохи, ведомые самим королем. Белозерский полк оказался между двух огней, разрезанный к тому же окопами злополучного ретраншемента, и произошло то, что и должно было произойти: шведы опрокинули и погнали русских драгун. А этот мальчишка Вейсбах куда-то исчез со своими полками (Инфланд не мог знать, что именно Вейсбах с псковскими и тверскими драгунами, врезавшись во фланг шведам, преследовавшим отходивший к лесу Ростовский молк, отвлек на себя шведских рейтар и тем самым спас ростовцев от полного истребления). Но пока Вейсбах бился у леса, Рёншильд опрокинул белозерцев и отрезал нее пути к оврагу, так что Вейсбаху с его полками пришлось выбираться с поля баталии лесными прогалинами. Все же он сумел отойти и вывести оба полка на Могилевскую дорогу.
Принц был мрачен. Он, конечно, знал, что, как старый солдат, выполнит свой долг, но выполнят ли его эти мальчишки? Принц с недоверием всматривался в безусые лица русских драгун. Вспомнилась недавняя беседа и Москве с английским послом Чарлзом Витвортом.
