Вот почему, когда посланный за сикурсом поручик Жеребцов на бешеном аллюре примчался в штаб командующего кавалерией, фельдмаршал-лейтенанта фон дер Гольца в штабе он не застал. Прапорщик был, однако, человек молодой, предприимчивый и не вернулся тотчас к Репнину, а помчался далее, в штаб дивизии принца Гессен-Дармштадтского, что прикрывала дорогу на Могилев. Уже совсем рассвело, когда лихой прапорщик разыскал наконец штаб принца и спрыгнул с лошади у роскошного турецкого шатра. Здесь толпилась целая куча важных офицеров, поскольку съехались вместе два штаба. Но никто из этих важных офицеров не решался войти в шатер и прервать важное занятие своих господ, хотя артиллерийская канонада вовсю разгоралась и явственно слышна была уже и ружейная перестрелка.
Жеребцов войти в шатер, однако, не убоялся, распахнул полог и предстал перед генералами как раз в тот момент, когда к фон дер Гольцу снова пришли козыри. Он наотмашь сдернул треуголку и доложил просьбу Репнина о немедленном сикурсе. Однако генералы из речи прапорщика не поняли ни слова, поскольку оба ни слова не понимали по-русски. Кликнули толмача. Роман быстро вошел в шатер и перевел генералам просьбу Репнина.
— Да добавь еще, что там люди гибнут! — гневно сказал Жеребцов.— На нашу дивизию, почитай, вся шведская армия навалилась, а они тут в карты режутся!
— Ну, насчет карт я, пожалуй, переводить не стану! — отказался Роман.— А насчет того, что фельдмаршал-лейтенант обязан секундовать вашу дивизию, обязательно добавлю! — И Роман врезал-таки правду-матку.
«Секундовать! Я обязан секундовать какого-то Репнина в тот самый миг, когда на руках у меня все козыри! — выругался про себя фон дер Гольц.— Но, с другой стороны, военный совет у фельдмаршала Шереметева действительно обязал меня секундовать князя! Что ж делать? А вот что...» И фельдмаршал-лейтенант принял поистине соломоново решение. Он приказал Роману вместе с поручиком Жеребцовым скакать к генералу Инфланду, конная дивизия которого стояла в версте от позиции Репнина, и передать ему приказ атаковать шведа с фланга. Затем Роман должен был доставить приказ генерал-поручику Ген-скину, что стоял со своими драгунами за оврагом, подать сикурс Инфланду. Сам же командующий кавалерией вернулся к карточному столу и доиграл-таки партию. Только сняв выигрыш и пересыпав золотые с карточного стола в широкие карманы своего кафтана, фон дер Гольц со своим штабом на бешеном аллюре помчался на поле баталии, приказав дивизии принца идти следом.
Дивизия Инфланда, стоявшая влево от злополучного ретраншемента Репнина, оказалась в роли театрального зрителя, расположившегося в первых рядах. С холма, где восседал на могучем жеребце генерал, с утра закованный в рейтарские доспехи, он видел и переход шведами реки Бабич, и отход русских за ручей, и сражение у мостов, и отступление дивизии Репнина к лесу. Однако на все предложения штабных русских офицеров ударить во фланг шведской пехоте этот бывший прусский генерал отвечал сухо и надменно: «У меня нет приказа моего командующего фельдмаршал-лейтенанта фон дер Гольца. Без приказа нет атаки!»
И продолжал без движения восседать на своем бранденбуржце даже тогда, когда шведы отрезали Ростовский полк и отбросили его сперва к ретраншементу, а затем к лесу.
— Ваше превосходительство, разрешите, ударю во фланг и опрокину шведа...— К Инфланду подскакал молодой розовощекий шваб — бригадир Вейсбах. «Ах, эти швабы—— Инфланд презрительно скривил губы,— Они но знают, что такое дисциплина. Скажет командир: прыгни в колодец — прыгай не думая! Вот что такое прусская железная дисциплина!» — И Инфланд отрицательно покачал головой:
Нет приказа — нет атаки, молодой человек! Вы думаете, командующий не знает, что делать? Там, наверху, Инфланд указал пальцем на небо,— бог знает все! Здесь, на поле сражения, все знает командующий! Первая прусская заповедь — повиноваться, наша вторая заповедь — исполнять, третья прусская заповедь — не думать и не болтать. На все есть командующий!
В разгар этой отповеди, которую Инфланд давал своему бригадиру, и примчались гонцы от фон дер Гольца. Инфланд величаво разорвал конверт, протянутый Романом, и вслух прочел приказ, в спешке написанный фельдмаршалом на карточной колоде.
— Вот теперь полный порядок! Орднунг! — важно заключил Инфланд и поднял руку в огромной перчатке с раструбом.
Горнисты дали наконец долгожданный сигнал к атаке, и русские драгуны появились на поле баталии с опозданием на два часа, за которые дивизия Репнина была приведена шведами в полную конфузию и отброшена к лесу.
