— А римский престол, значит, по-прежнему не признает ваших королевских прерогатив? — не удержался и подпустил шпильку Август, намекая, что римский папа Климент отказал в благословении Лещинскому, как явному ставленнику схизматиков шведов.
— Кузен! — сердито покачал головой Карл.—Ваше дело — стыдиться и молчать! Вспомните о Калише!
Бледный Август поднялся.
— Вы уже покидаете нас, кузен? — В голосе Карла звучала явная издевка.
— Мне, признаться, нехорошо... — промямлил Август.
— Ну что же, идите! — милостиво разрешил Карл, но затем словно спохватился и, когда уже Август был у порога, напомнил: — Кстати, кузен, вы до сих пор не прислали королю Станиславу официального поздравления с восхождением на польский трон. Мы ждем, кузен! Помните, мы не уйдем из Саксонии, пока не получим этой бумаги!
— Вы получите ее завтра же!— Август отвесил прощальный поклон хозяину и его гостю и поспешно ретировался.
— А вот царь Петр — человек совершенно иного склада, чем ваш нынешний визитер! — многозначительно заметил Лещинский.
— Царь Петр! — фыркнул Карл, — В войне с ним моими главными противниками будут версты и расстояния, а не русская армия!
— Говорят, московиты усердно обучают своих солдат. Они укрепляют Нарву и Дерпт, Новгород, Псков и Смоленск, строят Петербург...
— Пусть царь Петр строит свой парадиз на Неве, я отберу у него Петербург в Москве!
Станислав с видимой радостью ухватился за последние слова шведского короля:
— Значит, вопрос о походе решен? Тогда я должен поведать вам об одном важном обстоятельстве. У меня в Данциге побывало турецкое посольство. Турки заверяют, что после первых же побед шведских воинов Османская империя будет с нами. Кроме того, с турками был некий грек Згура, их толмач и вместе с тем доверенный человек гетмана Мазепы. И что же, сей грек передал мне письмо от Мазепы, в коем этот благородный шляхтич зовет нас на Украйну и заверяет, что все казаки немедля перейдут на Нашу сторону...
— Вот видите, Станислав, старый лис почуял, что пахнет жареным, и готов уже перебежать к нам. Попомните: Московия — колосс на глиняных ногах. Мы еще и пальцем не пошевелили, а держава царя Петра уже трещит и начинает разваливаться! Гилленкрок докладывал мне, что восстала Астрахань, бунтуют Дон и Башкирия. Теперь же Мазепа!
— Вы стоите, брат мой,— льстиво заметил Станислав,— как стоял когда-то Александр Македонский перед вратами царства Дария. Стоило ему постучать в эти врата, и держава Дария рухнула в одночасье! Несомненно, письмо Мазепы — то добрый знак! — И, указывая на висевшую в гостиной Пипера картину Альтдорфера, польский королек по-иезуитски заметил: — Тайну побед великого Александра постигли только вы, мой король! Разрубите одним взмахом меча гордиев узел, и на востоке вас ждет сказочная Москва! — Хитрый Станислав знал ревностную зависть шведского короля к славе великого македонца.
Отвернувшись к окну, Карл не проговорил — приказал по-солдатски:
— Отпишите Мазепе, пусть ждет моего знака!
Алхимия и фарфор
