Но господин Ласкарис не испугался, а, наоборот, обрадовался подобным сведениям и, вместо того чтобы, по своему прискорбному положению, призвать для исповеди доброго пастора, попросил незамедлительно привести к нему аптекарского ученика. Когда Иоганн Фридрих, толстощекий и веселый малый, не без страха вошел в номер умирающего алхимика, тот велел ему, к большому неудовольствию шедшей следом хозяйки, прежде всего запереть дверь. Правда, замочная скважина для старинного нюрнбергского ключа была весьма внушительна, и, заняв позицию возле нее, хозяйка многое разобрала сквозь хрипы и кашлянье чахоточного господина.
— Ты славный малый...— услышала она обращение алхимика к подмастерью.— Я верю в системы Кардануса и Далла Порта, а по ним твои голубые глаза выражают верность, а тяжелый нос и массивный подбородок — упорство и непреклонность в достижении поставленной цели. Цель же у тебя, равно как и у меня,— открыть секрет превращений благородного металла, найти магический камень! Не так ли?
— Точно так! — ответствовал изумленный подмастерье, который ради великой цели столь легкомысленно отверг руку и сердце Клархен — старшей дочери владелицы «Зеленого гуся».
«Так вот ты чем занимаешься, чернокнижник проклятый! Ну погоди, попомнишь мою Клархен, когда все будет доложено полиции!» — предовольно злорадствовала почтенная матрона, слушая простодушный отчет весельчака-подмастерья о его тщетных поисках магического камня.
— Уже два года я ищу смесь, рождающую золото...— продолжал Иоганн Фридрих. Слова его прервал жестокий кашель господина Ласкариса, и сквозь хрипы хозяйке послышался смех.
— Два года! Ха-ха, два года! Да я полвека ищу эти смеси. И вот когда я, казалось, стою на пороге открытия,— жизнь покидает меня...— Жестокий кашель снова прервал речь алхимика. Наконец господин Ласкарис собрался с силами и пробормотал: — Там, в ларце, записи и манускрипты — возьмите их и разберите. В них успех вашего предприятия! А теперь позовите пастора! Возможно, я хотя бы в конце своего пути примирюсь с идеей Иисуса Христа!
Выходя от умирающего, Иоганн Фридрих Бётгер по врожденной прыткости столь резко распахнул дверь, что сшиб не успевшую подняться с колен владетельницу «Зеленого гуся» и, перепрыгивая через три ступеньки, сбежал вниз и помчался в ближайшую кирху, прижимая к груди небольшой ларец старинной работы. Но он все же запоздал, и, когда пастор взошел на последний этаж «Зеленого гуся», душа господина Ласкариса, так и не дождавшись благословения, отлетела уже в иной мир. Оттого захоронили его за церковной оградой, на солдатском кладбище.
Так Иоганн Фридрих Бётгер стал обладателем секретов алхимика. Но хозяйка «Зеленого гуся» сдержала свое слово, и скоро полицей-президент Берлина знал наверное, что некий подмастерье престарелого аптекаря Цорна бьется над поисками магического камня, способного саму глину превратить в золото. И уже на другой день к маленькой лаборатории Бётгера приставили часового, дабы золотой дождь, который мог пролиться из колб и реторт алхимика, лился в королевскую казну Пруссии. Подобная предупредительность, однако же, не понравилась подмастерью, и, оставив пустые колбы и реторты прусской полиции, но забрав с собой бесценные записи Ласкариса, Иоганн Фридрих Бётгер бежал из Берлина в Дрезден. Однако и в гостеприимной Саксонии существовала полиция не менее бдительная, чем в Пруссии. И если ранее новоявленный алхимик искал золото для прусского короля, то теперь был принужден искать его для саксонского курфюрста. С одной, правда, существенной для его положения разницей. Курфюрст Август, с его любовью ко всему таинственному и запретному, нередко сам подключался к опытам веселого подмастерья, которые частенько заканчивались далеко за полночь. Впрочем, несмотря на личное участие монарха, драгоценный металл в ретортах лаборатории алхимика так и не появлялся, и тайный королевский совет на время отсутствия монарха в Дрездене, для экономии и пущего сбережения, переводил лабораторию Бётгера из столицы в казематы Кенигштейна, где никто не мешал, по понятиям совета, заниматься алхимику самыми секретными опытами. Правда, с возвращением Августа в Саксонию Бётгера снова перевозили в Дрезден. Дом Бётгера (а он получил от казны большой особняк с садом) становился одним из самых веселых домов в столице, и химические колбы и реторты все чаще мешались здесь с бутылками и пузатыми фляжками. В особняке алхимика беспрепятственно встречались банкиры и министры, шулера и тайные агенты — словом, все те, кто хотя бы самую малость, но знался с чертом. Король Август поднимался из оборудованной в подвале лаборатории в общую залу обычно за полночь, когда бутылки уже делали свое дело и гостям было уже не до королей и алхимиков. Нередко случалось, что именно здесь Август выбирал очередную хорошенькую актрису или певицу и, уподобляясь сатиру, похищал ее в альков любви, подготовленный неутомимым фон Витцумом.
