А «викинг» этот мчался тем временем по дороге на Дрезден, подставляя разгоряченное лицо свежему майскому ветру. Утренняя беседа с Лейбницем и письмо бабушки оставили в душе какой-то смутный осадок. Вспомнились погибшие на войне друзья молодости: Фредерик Гольштейн-Готторп, павший в битве при Клиссове, генерал фон Ливен, убитый при осаде Торна. Может, и впрямь пора было кончать войну, как советует Гилленкрок или этот философ Лейбниц? Философический мир!..
Карл хмыкнул и пришпорил лошадь. Арабский скакун (подарок Станислава Лещинского) взвился и едва не выбросил короля из седла. Карл был превосходный наездник, но лошади чуяли, должно быть, в нем внутреннюю жестокость и не любили его. Несколько раз на войне он вылетал из седла, но отделывался обыкновенно счастливо — однажды лишь сломал руку. Сегодня король легко справился с лошадью и заставил ее взять барьер — перепрыгнуть через придорожную канаву с водой.
— Вот так же надобно управлять и своей волей,— сказал себе Карл и, оставив позади все досужие размышления о мире, понесся со своим эскортом напрямую через крестьянские поля, вытаптывая свежие посевы пшеницы.
— Ваше величество, прикажите заворотить, мы уже у стен Дрездена! — осмелился подскакать к королю его новый любимец, генерал Шпарр.
Король не любил, когда на конных прогулках тревожили его размышления. Всем была ведома судьба злосчастного Акселя Харда, друга детства короля, служившего затем наемником в войсках Людовика XIV и вернувшегося, как и многие другие наемники, в шведскую армию, когда она вступила в Саксонию. На одной из конных прогулок Хард вот так же подскакал к королю и шутливо, должно быть вспоминая детские проказы, крикнул, выхватив шпагу и занеся ее над королем: «Что бы вы стали делать, сир, если бы я был вашим врагом?» В ответ Карл молниеносно повернулся и разрядил в грудь несчастного Харда седельные пистолеты, сразив друга детства наповал. Подскакавшим драбантам король сухо объяснил, что забыл о взведенных курках, хотя вся армия ведала, что курки па королевских пистолетах взведены постоянно.
Вот отчего генерал Шпарр подскакал к королю с великим бережением и, размахивая предупредительно снятой треуголкой, принялся объяснять, что в Дрездене у саксонцев большой гарнизон и за ними, ежели не повернуть, могут выслать погоню, если саксонцы опознают короля.
— Прекрасно...— рассмеялся Карл, ощутив прилив необычайной бодрости, как всегда с ним бывало при встречах с опасностью.— Прекрасно, господа! Кто из вас не трус — едем в Дрезден, в логово ко льву, и еще раз убедимся, что перед нами теленок!
Повинуясь королевскому призыву, конвой беспечно помчался к городским воротам. В драбанты ведь выбирали храбрецов из храбрецов, и каждый рядовой драбант при переходе в армию получал чин лейтенанта. Генерал Шпарр поколебался некоторое время, но, решив, что лучше почетный плен с королем, чем позорная клички труса, последовал за драбантами.
- Кто таков?— грубо спросил в воротах краснолицый саксонский сержант, схватив за уздцы королевскую лошадь.
Перед тобой король Швеции и великий герцог Померании, дружок,— насмешливо ответил Карл.
Вот как! — ухмыльнулся сержант.— А может, ты сам римский папа или турецкий султан?!
Как все старые солдаты, не раз сражавшиеся со шведами, он ненавидел этих заносчивых наглецов, шныряющих теперь по всей Саксонии, как по своему дому, и хватающих все, что плохо лежит. А теперь вот и в Дрезден пожаловали...
Сержант знал, что в Дрездене стояла саксонская гвардия и кавалерия Флеминга. Этот город был хорошо укреплен, с его валов и куртин грозно глядели сотни орудий. Чувствуя все это за своей спиной, здоровяк сержант без дальнейших разговоров начал заворачивать королевскую лошадь под смех и улюлюканье солдат-караульных.
И тут Карлом овладело знакомое ему чувство бешенства, которое не раз охватывало его в бою и которое, как он всерьез полагал, досталось ему в наследство от его предков-викингов. Ударом плети наотмашь, сверху вниз, он сбил с сержанта треуголку и рассек ему до крови лицо, поднял жеребца на дыбы, бросил его на невольно расступившихся караульных и на бешеном аллюре, сметая все на своем пути, помчался по узеньким улочкам старого Дрездена. Эскорт драбантов последовал за ним так скоро, что караульные сделали предупредительные выстрелы, когда шведы уже были в городе.
Своего кузена и венценосного брата Августа Карл XII застал в зале для игры в мяч. Хорошо отоспавшись после обильного обеда, король Август вместе со своим другом Флемингом разминал косточки перед обильным ужином, когда в спешке вбежавший караульный офицер растерянно доложил, что его величество король Швеции прибыл с визитом в столицу Саксонии.
— Он у дворцовых ворот... — отчего-то шепотом продолжал докладывать караульный.
— Он что, со всей армией? — Флеминг, недавно произведенный наконец в фельдмаршалы, был ошарашен не менее, чем король, но старался не подавать виду.
— С малым эскортом, двадцать драбантов.
— Да не может быть!— вырвалось у Августа.
