Николай Сыромятов, сын простого рабочего и служащей, не помнил первых, в общем-то бессмысленных лет жизни. В голове мелькали какие-то обрывки воспоминаний о днях, проведенных в детском садике, драках с одногодками во дворе, о добрых тетях, маминых подругах, тискавших его в приступах материнских ласк. Надо сказать, что на своих ранних фотографиях он всегда представал в образе белокурого ангелочка, которого так и хочется обнять и поцеловать. Да он таким и был почти все свое раннее детство. Удивительно легко поступил он и в английскую спецшколу, сдав вступительный экзамен не столько за счет своих знаний, сколько за счет неотразимого обаяния. Учителя его тоже любили. Он был умен, не без способностей, почти никогда не дрался. С самого раннего детства он обнаружил в себе странное свойство: прежде чем что-либо сказать или сделать, он всегда думал о последствиях. Поэтому в школе отличался тихим характером, был скромен и молчалив. В старших классах он начал блистать по литературе, его сочинения неизменно ставили в пример, отправляли на городские и областные конкурсы. В десятом классе в одном из сочинений он написал, что каждый человек должен стать знаменитым, иначе зачем ему вообще дана жизнь?
Иисус довольно потер руки. Его миссия протекала успешно, препятствий впереди не предвиделось. Оставалось послать Николая в литературный институт, и через 5 лет у него будет собственный подвластный только ему писатель, а точнее — Перст Божий.
Но осложнения начались на школьных выпускных экзаменах. На устном экзамене по литературе Николай на простейший вопрос о том, кем были Онегин и Печорин, не смог дать ответ. Он отлично знал, что они были лишними людьми, но почему-то не смог этого сказать. Какая-то странная немота поразила его. В уме он десятки раз произнес эту фразу, но губы и язык отказывались повиноваться. Любимая учительница Анфиса Семеновна, не в силах помочь такому горю, вынуждена была поставить в итоге только четверку. О поступлении в литинститут пришлось забыть.
Сатана счастливо потирал руки. Это он наслал необъяснимую немоту на Николая и тем расстроил планы Христа. Дебют партии остался за ним, а этот небожитель даже и не понял, с кем он играет.
Вообще-то в Советском Союзе путь в литературу не всегда лежал через литературный институт. Огромное количество литераторов имели специальности, далекие от литературы. Страна, перепрыгнувшая за 50 лет путь от всеобщей неграмотности к всеобщему обязательному среднему образованию, ставшая, по общему мнению, самой читающей страной в мире, обогнала все остальные страны и по количеству писателей, поэтов, критиков и прочих окололитературных специалистов. Ясно, что все они не могли закончить один-единственный в стране литературный институт. Да не все туда и стремились. Считалось особым шиком вопреки всему впрыгнуть в литературу прямо из большой жизни. Накопить опыта и впечатлений, выработать свой писательский стиль… Но чем больше в стране становилось профессиональных писателей, тем отчаяннее они отбивали атаки самодеятельных авторов, не желая пускать их в свой замкнутый мирок, полный привилегий и льгот. Так что путь в знаменитые писатели для Николая Сыромятова не был закрыт, но заметно удлинялся. Оставалось решить, в какой институт поступать, через какую специальность прорываться в литературу. Николая манила романтика моря, но моряком он стать не мог из-за плохого зрения. И он выбрал себе специальность: организация морских перевозок. За громким названием скрывалась совершенно банальная должность мастера в порту. Правда, с этой именно должности начинал свой путь в литературу сам Жванецкий, но Николай этого не знал.
Христос, понимая, что во время учебы Николаю будет не до писательских трудов, махнул на него рукой. Пять лет он не смотрел в сторону города Ленинграда, где получал свою профессию будущий писатель. Операция «Перст Божий» откладывалась.