«Одинокая вся в черном девушка со старым рюкзаком стояла на обочине шоссе Псков-Гдов. Мимо пролетали автомашины, обдавая девушку клубами дыма. Люди спешили по своим греховным делам, и никому из них не было дела до праведницы, глотающей пыль под жарким июльским небом. Наконец, большая иностранная машина с огромным фургоном остановилась возле голосующей. Водитель лет 35-ти открыл дверцу и пригласил к себе молодую спутницу. Не ведающая сомнений праведница забралась в кабину и поблагодарила добрых людей за помощь. Машина тронулась. За рулем сидел второй водитель — лысоватый невзрачный мужчина лет пятидесяти. Он что-то недовольно буркнул в ответ на приветствие пассажирки. Проехав немного, познакомились: его звали Станислав, а молодого водителя — Федор. Девушка назвалась Татьяной. Федор оказался разбитным парнем, не гнушающимся дорожных интрижек».
Сатана усиленно распалял воображение Николая. В его памяти произвольно всплывали десятки и сотни эротических сцен. Обнаженные женщины и девушки разной комплекции и возраста принимали самые причудливые позы, вытягивали губы в немом поцелуе, тянули зовущие руки.
«Девушка казалась безобидной и вполне чистой. Федор по-хозяйски положил руку ей на колено и начал задирать длинную юбку. Татьяна молчала. Через пять минут похотливые руки Федора жадно обнимали хрупкую девушку, дотягиваясь до скрытых застежек лифчика, забираясь в трусы. Мокрые губы целовали шею, ухо. Сидеть было неудобно. Федор все сильнее наваливался на нее, тяжело дышал. Татьяна, закрыв глаза, в страхе истово молилась Господу. Она не знала, может ли оттолкнуть насильника или должна подставить другую щеку для удара. Молитвой пыталась она разжалобить небеса и получить срочный ответ.
Федор, видя, что девушка не сопротивляется, поднял ее на руках и закинул на заднее спальное место. Сам, не мешкая, залез следом. Там за шторкой атаки его стали неистовыми. Татьяна, разгоряченная его ласками, тихо постанывала в перерывах между молитвами. Стоны ее учащались, молитвы становились короче. Она была уже совсем голой, коленями жарко обхватывая ногу Федора. Распалясь до последней крайности, Федор попытался раздеться сам, неуклюже повернулся в объятиях Татьяны. Его плоть, дугой выгибающая штаны, скользнула при этом взад-вперед по голой ноге девушки и вдруг… беспокойное семя потоком хлынуло в трусы».
Иисус тыльной стороной ладони вытер вспотевший лоб. Каких усилий стоило ему прорваться через баррикады эротических видений в мозгу Николая и внушить правильное завершение сцены. Теперь он сможет описать правдиво дальнейшую историю Татьяны и донести до людей Божественные мысли.
Николай еще много раз чувствовал позывы к творчеству. Но не успевал он поднять ручку над листом бумаги, как рой эротических видений уносил его мысли вдаль от Божественного промысла. В его видениях Татьяну насиловали на заднем дворе задрипанного бара, в лифте гостиницы, в рабочем общежитии, на работе, куда она, наконец, устраивалась. В церкви во время исповеди молодой священник, распаленный ее рассказами, склонял ее к греху. Не было на земле места, где бы не нашлось кобеля на его героиню. Николай после долгих мучений забросил тему и не пытался больше записывать этот бесконечный бредовый порнофильм.
Обязанности службы заставляли его довольно часто ездить на Бакарицу. Поездки эти будили воспоминания, наталкивали на размышления. Грузовой район Бакарица, как и поселок с этим названием, находились на левом берегу широкой в этом месте Северной Двины. В восьмидесятые годы, когда Николай начал здесь работать, весь левый берег от Пирсов до Затона и Исакогорки был плотно занят десятками различных предприятий и баз. Это была рабочая окраина. Отсюда СССР начинал наступление на Заполярье в тридцатые годы. Архангельск так и назывался тогда: ворота в Арктику. Десятки пароходов и барж стояли по всей длине левого берега, представляющего собой один бесконечный причал. Сотни автомашин возили бесчисленные грузы, десятки железнодорожных составов ежедневно разгружались здесь. Только железнодорожных станций помещалось здесь целых три. У каждого солидного предприятия была своя столовая, а у большинства — свои поселки. Дома на левом берегу были в основном деревянными. Часть жителей работала в центре города (на правом берегу), но еще большее количество людей ездило из города на работу сюда. Весь этот пассажиропоток перевозил один-единственный автобусный маршрут под номером 3. Пресловутую «тройку» брали штурмом независимо от времени суток. Ходила «тройка» через пень-колоду. Могла вдруг посредине дня пропасть на целый час, а потом приходили сразу 2 или даже 3 автобуса. Году в 1990-м Николай, воодушевленный перестроечными лозунгами, сочинил такой стишок:
Женщины левого берега
В вечно заполненной «тройке»,
Сколько терпенья отмерено
Вам ждать плодов перестройки?
Сколько надеждою тешиться,
Что вас поймут в исполкоме
И хоть немного уменьшится
Путь от детсада до дома?!