Летом Николай слетал в Питер. Старенький профессор из первого медицинского прописал ему несколько гомеопатических снадобий и посоветовал налегать на женьшень и физические упражнения. Последнее было не лишним. От пива у Николая вырос изрядный живот, появились складки жира на боках. С пивом пришлось распроститься. Ударная работа на даче у матери во время отпуска подтянула ему живот, подняла настроение. Снова захотелось в город…
Николай осознал, как он привязан душой к родному городу, во время учебы в институте. Прилетая на каникулы домой, он еще по пути из аэропорта в автобусе поражался, насколько мельче оказывались улицы и дома его малой родины по сравнению с тем, что сохраняла память. Но уже на следующий день его покоряла атмосфера провинциальности тихих архангельских улочек. Вообще-то Архангельск — столица Севера и плацдарм для покорения Арктики — не был по-настоящему провинциальным городом. Город-порт, где каждый год бывали сотни иностранных судов, был во многом частью многоликого мира. Но не эта сторона Архангельска грела душу Николая. Во время долгих расставаний ему вспоминались тихие улочки старой деревянной части города, сплошь заросшие вековыми тополями. Деревянные тротуары со сломанными досочками по-домашнему поскрипывали в его снах. Запах нагретого солнцем дерева, щебет птиц в ветвях тополей, гудение оводов, теплый ветерок с моря — все это составляло непередаваемую симфонию Родины.
Зимний город имел свое особое очарование. Он утопал в снегах. Вдоль тротуаров и дорог вырастали огромные баррикады сугробов. Свежевыпавший снег укрывал пушистыми белыми шапками деревья, свисал с крыш невысоких домов, делая их похожими на диковинные грибы. В зимние каникулы лыжня неизменно уводила Николая в пригородный лес, в царство елей и сосен, одетых в богатые снежные наряды. По утрам над деревянными домами вились белые дымки — это топились печи. Хорошо высушенные за лето дрова горели почти без дыма, наполняя морозный воздух клубами пара да легким запахом лесного костра. Зимние сумерки были светлы и романтичны. Снег отражал рассеянный свет, и казалось, что белые ночи возвращаются на помощь влюбленным.
Особое место в его ощущении Родины занимали земляки. Не было, наверно, места на земле, где бы еще жили такие открытые добрые люди, щедрые на угощение, всегда готовые подставить плечо. В старых дворах жили по-семейному. Приглядывали за соседскими ребятишками, за сохнущим бельем. Попутно перемывали косточки соседям, подмечая, кто к кому пришел.
В соседнюю квартиру въехал бандит. Весь дом бурно обсуждал новость. Николай усмехался про себя, что весь город знает своих «героев» в лицо и по фамилиям, одна только милиция не может их обнаружить. У соседа сразу же поменяли старую деревянную дверь на металлическую.