Кроме коллекции рыцарских доспехов, на стенах было развешано различное оружие: мечи, кинжалы и алебарды перемежались картинами в тяжёлых старинных, позолоченных рамах. В основном это были пейзажи, но попадались и портреты. Открыв ближайшую дверь Влад оказался в гигантской библиотеке. Шеренги полок забитые книгами, рукописями, свитками уходили вдаль метров на триста-четыреста, или по местным меркам — локтей на шестьсот — восемьсот.*
Освещалось всё это, как и в коридорах — стилизованными под старину факелами. Но в отличие от настоящих эти не чадили, не мигали и горели ровным, ярким светом. Ему вспомнилось, что и средневековые мастерские алхимиков тоже освещались какими-то шарами, к электричеству не имеющими никакого отношения. Да и в гробницах египетских фараонов тоже горели вечные светильники. Потрогав ближайший факел рукой, он убедился, что тот и в самом деле светит холодным пламенем, Влад вышел из библиотеки и побрёл по коридорам, заглядывая по пути в окна. В некоторых из них стояли обычные стёкла, но попадались и великолепные цветные витражи. Возле одного из них Влад остановился и невольно залюбовался: в довольно узкий пролив, закрытый странным розовым туманом, безуспешно пытался войти, изрядно потрёпанный как временем, так бурями, парусный корабль, с экипажем состоящим из одетых в истлевшие камзолы, скелетов. А в самом тумане неясно, едва-едва различимо глазом, виднелась фигурка девушки. В общем витраж производил завораживающее впечатление. Столько экспресии и трагизма, от происшедшей много веков назад драмы, сумел вложить в этот витраж неведомый мастер.
— Это легенда о Вольном Кор-р-р-сар-р-ре и какой-то любовной др-р-раме.
— Ну это понятно, — подумал Скиталец — местный вариант земного Летучего Голландца. Очевидно везде, где есть моря и моряки, в любом из обитаемых миров вселенной, существуют подобные легенды. Он пошёл дальше разлядывая великолепные ковры, в промежутках между картинами. Прямо на некоторых из них было развешано великолепное оружие, отделанное драгоценными металами и камнями. Правда, судя по всему, это было парадное оружие. Заглядывая в окна Влад вскоре пришёл выводу, что если верить открывавшимся видам, то на самом деле замок должен бы стоять прямо на месте храма Скелоса. Возле одного из окон он невольно залюбовался открывшимся видом: густая чаща векового леса, узкая полоска песка, а дальше растилалось голубовато — золотистое море.
— Грустно зазвучал в голове голос Скелоса, — извини, князь, я это так…
Скиталец ещё полюбовался открывшимся видом и пошёл дальше, на ходу пытаясь понять, как такое может быть: находиться в реальности под землёй и, одновременно, над землёй. Такое у него в голове просто не укладывалось. Или пресловутое шестое измерение или магическое икривление пространства — времени. Он молча пожал плечами, забыв про Жако, но попугай тут же напомнил о себе:
— Эй! эй!..полегче, ур-р-ронишь!
Несколько раз ему навстречу попадались девушки из Алой Сотни, и все они, как одна, были скорее раздеты, чем одеты. Скиталец начал было даже смущаться, хотя посмотреть было на что — все девушки были хоть куда. Проныра попугай это тут же заметил и зашептал на ухо:
— Хочешь покажу где комната Лейллы? Ты же здесь кор-р-роль, тебе можно…
— А по носу?
— Дур-р-рак! — обиделся попугай, — я же тебе искр-р-ренне пр-р-редлагаю, как мужик мужику. Она же сама тебе намекала…
Вскоре Владу надоело бродить по замку и он решил немного прогуляться. Скиталец поднялся наверх (или спустился вниз?), там ярко светило солнце, вовсю заливались птицы, было тепло, но не жарко, хотя материк располагался на экваторе. Благословенный климат. Жако проводил его до ворот, потом слетел с плеча Скитальца и заявил:
— Дальше не пойду. Там две нахальные сор-р-роки живут, пр-р-ротивные птицы! У меня с ними война, — и в перевалочку пошёл назад. Потом взмыл в воздух и принялся носиться кругами, вопя во всё горло:
— С добр-р-рым утр-р-ром! С добр-р-рым утр-р-р-ом! — специально выделяя букву "р».
— Ну да, — подумал Влад, — небось поспорил с сороками кто кого переорёт. А те возьми да и перекричи тебя вдвоём, благо опыта им в этом деле не занимать, вот и война. Повод не хуже, но и не лучше других, послуживших началом бесчисленному количеству войн.
