Иван Грозный в детстве обнаружил перстень из тусклого темного металла с изображением лица страшного узкоглазого старика. Надев находку на палец, царь предопределил свою судьбу — перстень оказался с секретом… Лика нашла на улице старинный перстень с печаткой. И вскоре познакомилась с чудесным молодым человеком, который разительно отличался от ее нынешнего окружения: нелюбимого мужа, его нахального младшего брата и властной свекрови. Но сказка превратилась в кошмар, и только древнее украшение может спасти Лику от падения в бездну…
Елена перевела дыхание, открыла глаза, улыбнулась.
Глеб смотрел на нее с нежностью, по его щеке сползала капелька пота. Откатившись в сторону, он положил руку на ее живот и проговорил тихим, удивленным голосом:
— Как хорошо! Мне кажется, никогда еще не было так хорошо!
— Это потому, что мы свободны, — отозвалась Елена уверенно. — Это потому, что у нас впереди еще целая неделя счастья. Это потому, что он нас здесь не найдет.
— Да что ты так его боишься? Ты взрослая, свободная женщина… как он сумел так тебя запугать?
— Ты не знаешь, он страшный человек… он способен на все…
— Ты преувеличиваешь! — Глеб усмехнулся, махнул рукой. — И вообще, забудь о нем, в конце концов. Хочешь пить?
— Ужасно!
Он сбросил одеяло, поднялся.
Елена с удовольствием разглядывала подтянутую, сухопарую фигуру возлюбленного.
Глеб подошел к холодильнику, достал банку пива, наполнил два стакана, сел на край кровати. Один стакан бережно подал ей, другой поднес к губам.
— За нас! — проговорила Елена, прежде чем сделать первый глоток. — За нас… и за этот чудный пансионат!
— За нас! — как эхо, повторил Глеб и одним глотком осушил полстакана.
— Немного горчит — тебе не показалось?
— Показалось! — Он по-своему понял ее слова, улыбнулся и припал к губам Елены, как припадает к роднику измученный жаждой путник.
На какое-то время она забыла все на свете — но потом ее отвлекло какое-то движение на краю сознания.
И еще… ей просто стало тяжело дышать.
— Обожди… — проговорила она, оторвавшись от губ возлюбленного. — Дай вдохнуть…
Глеб оторвался от ее губ — но дышать все еще было тяжело.
Что это с ней?
И что за движение она заметила?
Елена перевела взгляд на задернутое шторой окно.
Штора снова чуть заметно колыхнулась.
Ну да, это просто сквозняк…
Дышать все еще было тяжело, к тому же сердце стало биться как-то медленно и неровно.
Что это с ней? Прежде ничего подобного не бывало…
Неужели это от любви? От занятий любовью?
Она взглянула на Глеба — и увидела, что он побледнел, и в глазах его проступило удивление, граничащее с испугом.
— Что… с тобой? — спросила она, с трудом шевеля языком. — Что… с нами?
Глеб не ответил.
Он упал рядом с ней на кровать, дыша тяжело и хрипло.
И тут занавеска снова шевельнулась — и из-за нее вышел человек.
Тот самый человек, которого она так боялась. А она-то рассчитывала, что он не найдет их здесь!
— Что… что ты сделал с нами? — проговорила она едва слышно, с трудом шевеля губами.
— А ты как думаешь? — Он смотрел на нее пристально, с любопытством, как ученый на какое-то редкое насекомое. — Ты думала, что сможешь вот так просто уйти от меня?
— Это пиво… — догадалась она. — У него был такой странный, непривычный вкус…
— Верно, я добавил в него один редкий растительный алкалоид… говорят, смерть наступает в течение трех-четырех минут. Две из них уже прошли.
Кровать рядом скрипнула.
Елена скосила глаза и увидела, что Глеб пытается подняться.
Он оперся на локоть, привстал, сделал еще одно усилие, лицо исказилось от напряжения, но он все же поднялся на ноги — но тут же ноги под ним подогнулись, и он упал на ковер.
— Хорошая попытка! — насмешливо проговорил страшный человек. — Браво!
— Тебя поймают… — выдохнула Елена.
— Да что ты такое говоришь! — Он усмехнулся. — Во-первых, этот алкалоид практически невозможно обнаружить. Через час после смерти он бесследно растворяется в крови. Во-вторых — меня здесь, само собой, не было. Я сейчас далеко отсюда, очень далеко…
— За… зачем ты это сделал?
— А как ты думаешь? — Глаза его стали холодными и злыми. — Ты что же, думала, что можешь безнаказанно уйти от меня? Можешь уйти, не расплатившись по счетам? За все в этой жизни нужно платить! А кроме того… — Он улыбнулся одними губами. — Кроме того, мне хотелось проверить этот яд. Хотелось убедиться, что он действительно так хорош, как о нем говорят.
— Зачем… ты… сделал… это с Глебом? — проговорила Елена. Каждое слово было тяжелым, как каменный блок. — Неужели… тебе… недостаточно… меня?
— Он покусился на то, что принадлежит мне! — прошипел он в ответ, склонившись над Еленой. — Это не прощается!
Елена попыталась закричать, попыталась позвать на помощь — но голос больше не слушался ее.
К тому же звать на помощь было бесполезно — их номер, как все номера этого пансионата, занимал отдельный домик. Это и привлекло их с Глебом — они никого не хотели видеть, ни с кем не хотели общаться, только друг с другом. Этот пансионат и был создан для таких, как они, для тех, кто искал уединения.
Елена не могла пошевелить ни рукой, ни ногой и только безвольно, отстраненно, как будто со стороны, наблюдала за тем, как этот страшный человек одевает ее, словно куклу. Одевает с тщательной, извращенной аккуратностью. Затем он взвалил ее на плечо, вынес из домика, поднес к машине Глеба, стоявшей возле порога, усадил на пассажирское место. Оставив ее там, снова ушел в домик.
