— Спасибо, Жан, — кисло отозвался мальчик.
— У нас в Париже это называется «bonne chance», не упустите свой шанс, как говорится, — захихикал художник.
— Жан, какое все-таки красивое у вас французское произношение, — с обожанием глядя на Мануа, произнесла госпожа Метинская.
— Да, в Париже очень красиво, и все так говорят! — послал ослепительную улыбку даме псевдофранцуз.
— Ах, как бы я хотела увидеть Париж! — закатила глаза Матильда Львовна.
— Увидеть Париж и умереть! — ехидно вставил Лука Матвеевич.
— Вы это о чем? — округлила искусно подведенные глаза Матильда Львовна.
— Да так, красивую фразу придумал, надо будет ее в свою книгу вставить![2] — со смехом парировал Спасский.
— Ой, ваши книги такая скукота! — скривилась Метинская.
— Не скажите, уважаемая, я прочитал несколько, Лука Матвеевич — человек необыкновенного ума, — польстил хозяину Опалихи Аристарх Венедиктович.
— Один Яков — дурачок, — громко и зычно на весь зал заявил бесхитростный Яков Борисович.
Матильда Львовна хихикнула, но, напоровшись на сердитый взгляд Луки Матвеевича, притихла.
— А знаете, я тоже собираюсь книгу написать! — пафосно со своей стороны стола заявил гувернер Вильямс.
— Вы — книгу? — раскатистым басом расхохотался публицист Спасский.
— Да, а что такое? Что вам не нравится? — обиженно поджал тонкие губы англичанин.
— И о чем же будет ваша книга? — чтобы сгладить неловкость, поинтересовалась Матильда Львовна.
— Вы знаете, я собираю материал на криминальный роман, детектив, возможно, с мистическим уклоном!
— Ах, какая прелесть! — обмахиваясь салфеткой, закивала Метинская. — Не то что у тебя, братец! Вот, люди детективы пишут!
— Ой, это вообще не серьезная литература, а так, баловство какое, даже обсуждать нечего! — отмахнулся от нее Лука Матвеевич.
— У нас в стране детективный жанр пользуется большим спросом, — важно ответил Вильямс, разбивая ложечкой вареное яйцо. — Только я хочу сделать главным героем какого-то незаурядного человека, с тайными пороками и пристрастиями, не похожего на других.
— Вы еще героиней бабу сделайте, вот умора будет, — ехидненько захихикал сыщик Свистунов.
— Да вы что! Нонсенс какой-то! У нас, конечно, прогрессивная страна, но до такого кощунства мы еще не дошли! — подхватил его шутку англичанин.
А Лука Матвеевич при этих словах задумался, внимательно поглядел на входную дверь и поспешил сменить тему беседы.
— А как вы себя чувствуете, Мария Даниловна? — обратился он к госпоже Москвиной.
