Они кинулись через площадь, подальше от злополучной статуи. Народ тоже бросился врассыпную – как видно, никому не хотелось столкнуться с городской стражей, ни правому, ни виноватому. Друзья добежали до какого-то дома и собирались было нырнуть в переулок, но тут Арвельд обернулся и заметил, как сцапали несчастного правдолюбца. Сгарди остановился так резко, что Флойбек едва не налетел на него.
– Стой!
– Куда стой! – возмутился мореход, не выпуская его рукава.
– Нам не туда.
– А куда?! Обратно на площадь?
Арвельд, прижавшись к дому, следил, как ремесленника, или кем он там был, потащили под арку.
– Видишь тот простенок? Вон, штукатурка облуплена…
– Вижу… Да объясни толком, что случилось-то!
– Оттуда дорогу сумеешь найти, если свернем?
Мореход, прищурившись, смотрел на Арвельда.
– Ты чего задумал, Сгарди? А?
– Сам догадаешься?
Флойбек смерил глазами расстояние до переулка, опять поглядел на друга, потом обреченно вздохнул.
– Дурень ты, каких поискать, – протянул он. – И я с тобой вместе. Пошли…
Приморский рынок был сердцем гаванских улиц. Сначала появился он, а потом вокруг него понастроили харчевен, пивных, мастерских и складов. Об удобстве и красоте заботились при этом меньше всего, а потому от площади разбегались даже не улицы, а их мелкие собратья – проулки, переулки, закоулки и простенки.
Стражники притащили бедняка в «каменный двор» – обычный для Лафии тупичок, где сходились глухие стены, оплетенные стеблями плюща. Дворик украшали несколько туй и клумба, выложенная цветным щебнем. С одной стороны в стену была вделана решетка. Арвельд присел перед ней, Флойбек опустился рядом.
– Здравствуй, любезный, – послышался мелодичный голос. – Что ты выкинул на этот раз? Опять мутил толпу своими бреднями? А, Мирча?
Флойбек вдруг хлопнул себя по лбу, точно вспомнив что-то.
– Мирча! – отчаянно прошептал он. – Мирча Наутек! То-то я смотрел, что лицо знакомое…
Арвельд шикнул на него.
– Я говорил то же, что и обычно, – ответил Мирча. – И не сказал ничего лживого или дурного, сударь, – говорил он негромко, но без тени страха.
– Это я сам решу. Повтори-ка, что молол.
Наутек молчал, переминаясь с ноги на ногу. В дворике повисла недобрая тишина.
– Так я жду.
Один из стражников – тощий, с едким, сухим лицом – услужливо склонился к нему и забормотал. В его словах слышалось «площадь… статуя… про Асфеллотов…»
Тишину резануло, как ножом:
– Да ты опять поносил мой род! – говоривший вскочил, оказавшись на целую голову ниже горе-лоцмана. Арвельд, сколько мог, вытянул шею.
Это был светловолосый, стройный, хоть и маленький ростом, и на диво красивый человек. Хотя… Человек ли? Сгарди силился и не мог понять, что же странного в нем было. А между тем острое, разительное отличие от прочих людей, даже стоявших там же стражников, бросалось в глаза. Точно какая-то отметина, недоступная глазу. Гессен бы понял, в чем дело, но Арвельду было невдомек, что он впервые видел настоящего Асфеллота.
– Мешал наше имя с грязью на рынке, среди черни!
– Черни… Это обычные люди, господин Лоран, не хуже других. Правда, вы к ним не принадлежите… разумеется… – Мирча криво улыбнулся – так, как если бы хотел удержаться от усмешки, да не смог.
Оскорбительный намек не ускользнул от Асфеллота. Он изменился в лице и молниеносно, без размаха, ткнул Мирчу пониже груди. Наутек согнулся в три погибели, схватившись за живот, и захрипел. Арвельд услышал, как коротко выдохнул рядом Флойбек, и закусил губу. Удар этот он знал, самому не раз так доставалось, а потому хорошо представлял, каково было бедняге.
– Послушай-ка, что я тебе скажу. – Асфеллот взял его за подбородок, благо теперь мог дотянуться. – Не первый раз тебя ловят на том, что ты разносишь сплетни о том, чего знать не можешь. Тебе это зачем, а, Наутек? – Лоран впился немигающими зелеными глазами ему в лицо. – Или ты свечу держал над Сереном, когда тот подыхал? Это раз. Если жизнь твоя никчемная тебе дорога, Асфеллотов не трогай, ни делом, ни разговорами. Это два, – с этими словами Лоран согнул пальцы и костяшками скользяще врезал лоцману по скуле. Голова Мирчи дернулась, но он не проронил ни звука. – Занимайся своим грошовым ремеслом, а дела престолов оставь – не твоего ума это дело. – Асфеллот выпрямился во весь свой невеликий рост, и его кулак вошел лоцману между ребер. Лоран брезгливо глянул на Мирчу, который, скрючившись, стоял на земле на коленях, и обратился к старшему из охраны. – Сведите в Штормовой бастион, пусть посидит денька два.
Стражники подхватили Мирчу под мышки и поволокли из дворика. Лоцман сжимал зубы, но молчал. Лоран проводил их настороженным взглядом, потом подозвал к себе тощего.
– Мимо Старых верфей пойдете? – осведомился Асфеллот.
Тот кивнул.
– Дорога вдоль обрыва, там есть ненадежное место. Где третьего дня Хромой из твоего отряда чуть не сорвался, – Лоран постукивал носком ботфорта о цветной щебень.
– Знаю, сударь.